Опустившись возле ели на колени, Киона стала разглядывать темно-зеленые с синеватым отливом ветки. Ей вспомнились события, происшедшие в 1939 году за несколько дней до Рождества. Шарлотта и Симон принесли ей малюсенькую елочку в дом на улице Сен-Анн, в который Эрмин поселила тогда ее с Талой. «Мы эту елку украсили. На ней даже была гирлянда со светящимися фонариками. Вечером я положила свой матрас под елкой. Мне захотелось почитать книгу при мягком свете этих фонариков и затем заснуть».
Ее сердце сжалось. Перед ее мысленным взором предстал облик Шарлотты – такой, каким он был в ту эпоху: очаровательная, подвижная и веселая девушка, по уши влюбленная в красавца Симона Маруа.
«Она покинула этот мир, и я вот теперь жду того, за кого она вышла замуж и кого она обожала. Я жду его так же нетерпеливо, как ждет его Адель. Когда я шла совсем недавно по улице, я вздрагивала при малейшем звуке мотора, моля Бога, чтобы это был грузовик Тошана».
Жестом, ставшим для нее привычным, она прикоснулась к своим волосам. За прошедшие шесть месяцев они отросли уже настолько, что полностью скрывали сзади ее шею. Эти мягкие и немного вьющиеся золотистые волосы Жослин называл «рыжеватыми».
«Я снова увижу Людвига, но затем уедет далеко, очень далеко от меня – по другую сторону океана. А где он сейчас? Наверняка уже едет в автомобиле: сидит в кабине рядом с Тошаном. Они курят и о чем-то разговаривают. Я это всего лишь предполагаю, потому что не вижу мысленным взором их, не вижу мысленным взором его. Интересно, почему?»
Она прикоснулась пальцами к ожерелью из ракушек – самому последнему из ожерелий, которые ей когда-либо дарил ее прадедушка Наку. Являлось ли это скромное украшение амулетом, являлось ли оно талисманом? Киона думала, что являлось, раз уж она почему-то не могла выяснить, когда именно приедут Людвиг и ее сводный брат Тошан. Однако ей даже и в голову не приходило снять это ожерелье с себя. Она считала, что должна руководствоваться словами, которые сказал ей старый шаман.
«Когда мои волосы будут гораздо длиннее, когда они дорастут до груди – и не раньше!» – прошептала она.
Роскошная обстановка, окружавшая ее, в конце концов подействовала успокаивающе. В камине, отделенном от комнаты трехсекционной железной решеткой изящной формы, потрескивали горящие дрова. Фарфоровые фигурки на пианино, бросающиеся в глаза благодаря обвитой вокруг них гирлянде со светящимися маленькими лампочками, воспроизводили сцены Рождества. «Лора умеет создавать волшебный интерьер, – подумалось Кионе. – Характер у нее, как говорит папа, колючий, как зубья пилы, однако ее щедрость не знает границ. Мы с ней понимаем друг друга все лучше и лучше».
Со второго этажа до нее донеслись звуки беготни, смех малышей и голос ворчащей на них Мадлен.
Киона с радостью и умилением почувствовала, как на ее душу накатывают волны любви ко всем близким родственникам. Сосредоточившись и закрыв глаза, она сложила ладони и попросила Бога-Отца, Иисуса Христа и Духа Святого защитить их всех и даровать им счастье и здоровье. Затем она открыла глаза, развела руки в стороны и встала: паркет заскрипел под чьими-то шагами. Кто-то заходил в салон. Киона, еще даже не обернувшись, поняла, что это Людвиг.
– Киона! – позвал он.
Она, казавшаяся очень худенькой в своих черных штанах и свитере такого же цвета, повернулась к нему. Он, остановившись чуть поодаль от Кионы, долго смотрел на нее, облаченный в свою тяжелую куртку лесоруба. Его светлые волосы были скрыты под серой шапкой. Киона заметила, что он уже снял грубые кожаные башмаки, чтобы не наследить на паркете. Этот его поступок слегка растрогал ее.
– Добрый день, Киона, – сказал Людвиг, не находя в себе сил улыбнуться.
– Ну вот ты и приехал, – сказала она тихо, чувствуя, что ее сердце забилось быстрее. – Мне нужно позвать Адель. Она будет очень рада!
– Подожди немножко. Самую чуточку.
Он наконец подошел, не сводя при этом с нее взгляда. Она, смущаясь, тоже сделала шаг к нему.
– После всего этого белого снега и серого неба ты кажешься мне похожей на солнце, – тихо произнес Людвиг.
Киона не смогла сразу поблагодарить его за этот комплимент: ее вдруг ошеломило то, как сильно она рада снова его видеть и слышать его негромкий и ласковый голос. Ей показалось, что круг из тишины и света отделил их двоих от всего остального мира и что время остановилось.