– Согласитесь, тесть, что наша с ней встреча в Монпоне – нечто весьма странное. Мы приехали туда с одной и той же целью в один и тот же день одного и того же года. Удивительно, не так ли, Мин, дорогая?
– У меня это вызвало ошеломление, – сказала Эрмин притворно-слащавым тоном.
Лора и Жослин всем сердцем сочувствовали дочери, но при этом старались вести себя цивилизованно и любезно по отношению к своей гостье.
– Затем события как бы сами по себе выстроились в одну цепочку. Возвращение в Париж, перелет в Канаду на самолете… Само собой разумеется, что после трагических событий, которые здесь произошли, я постарался поскорее вернуться. Так и не было найдено никаких следов?
– Любовь моя, мы вообще-то занимаемся сейчас не тем, что охотимся на лису или лося! Мы хотим побыстрее найти твою сводную сестру! – воскликнула Эрмин, уже готовая дать волю своему гневу. – Мадемуазель Штернберг, я думаю, в курсе того, что здесь произошло, да?
– Да, мадам, и я вам искренне сочувствую, – ответила Эстер, чувствуя себя еще более неловко.
Ей было вполне понятно раздражение этой горделивой женщины, красивое белокожее лицо, светлые волосы и объемные формы которой удивительно гармонично сочетались с ее большими голубыми глазами. «Я же говорила Тошану, что глупо привозить меня в этот дом сразу же после моего прибытия сюда, в эту местность! Мне следовало остановиться в отеле, а не являться немедленно сюда, к этим людям!» – подумала Эстер.
– Мне не хочется продолжать стеснять вас и дальше, – вдруг громко сказала она. – Не могли бы вы порекомендовать мне какой-нибудь хороший отель? Когда я начну работать медсестрой в санатории, я сниму небольшой домик или квартиру.
– Отель «Шато-Роберваль» будет для вас, пожалуй, дороговат, – вежливо сказала в ответ Лора. – Жосс, ты должен сопроводить мадемуазель и подобрать для нее подходящий отель. Туризм в нашем регионе развивается активно, и есть уже немало весьма уютных гостиниц.
Эрмин слушала этот разговор с угрюмым видом, стараясь не смотреть в сторону своего мужа. Тошан обнял ее за плечи, надеясь, что она не станет отталкивать его, когда на них смотрят столько глаз.
– Дорогая моя, не переживай, я ведь уже приехал и нахожусь теперь рядом с тобой. Киона наверняка скоро даст о себе знать и появится перед нами – перед тобой и мной.
– Почему-то до сих пор она этого не сделала. Кроме того, ты еще не всё знаешь. Мы поговорим об этом позже, когда останемся в кругу своей семьи, без посторонних.
Она произнесла эти слова нарочито холодным тоном. Эстер, даже не пригубив бокал с лимонадом, который подала ей Мадлен, встала.
– Мадам Дельбо права, – сказала она. – В той ситуации, которая сложилась, вам и в самом деле необходимо поговорить в кругу своей семьи, без посторонних. Я очень рада тому, что познакомилась со всеми вами, но мне хочется поскорее остаться одной и лечь спать.
– Да не торопитесь вы так, Эстер, – возразил Тошан. – Мин, а где малыши? И где Лоранс?
– Мадлен повела малышей на прогулку, но она давно должна была вернуться, – ответила Эрмин уже более теплым голосом, в котором чувствовалось вдруг охватившее ее легкое беспокойство. – Лоранс тоже опаздывает. Ее должен привезти сюда Овид Лафлер. Она пробыла целый день на его бесплатных занятиях, которые он проводит рядом с резервацией.
Тошан, вдруг сердито нахмурив брови и повысив голос, сказал:
– Час от часу не легче! Правильно ли было отпускать Лоранс в Пуэнт-Блё, тем более что Мари-Нутта все еще развлекается в Квебеке? И что там взбрело в голову Мадлен? Уже ведь почти ночь. Обычно к этому времени Констан и Катери уже заканчивали ужин, купались и отправлялись спать.
Эрмин выслушала эти упреки с враждебным и насупленным видом и затем холодно сказала:
– Если бы ты не задержался во Франции, то всех этих неприятностей, вполне возможно, и не было бы! Если уж требовать от кого-то дисциплины и уважения к установившимся порядкам, то начинать нужно с себя, Тошан Дельбо. Послушать тебя, так ты один имеешь на все право и обладаешь свободой действий. Насколько я помню, мне частенько приходилось заниматься нашими детьми без какой-либо помощи с твоей стороны. А еще я могу сказать, что в отношении детей я полностью доверяю Мадлен. И Овиду тоже.
Она решилась посмотреть на Тошана, и взгляд ее был ледяным, в нем чувствовались горечь и обида. К всеобщему удивлению, этот красивый метис вдруг потерял терпение. Он резко поднялся и, встав посреди комнаты, заговорил язвительным тоном: