Однако в действительности Эрмин думала сейчас больше об Эстер Штернберг, и Тошану пришлось столкнуться с настоящим ураганом ревности. Когда ее мать вела сестру Симоны на второй этаж, певица направилась в сад. Муж догнал ее на берегу озера, но все никак не решался ни коснуться ее, ни заговорить с ней.
– Не подходи ко мне и даже и не пытайся со мной заговорить! – твердила Эрмин, изнемогая от ярости и дыша так тяжело, как будто задыхалась.
Тошан следовал за ней, а она шла прочь почти бегом. Ее волосы развевались на ветру. Наконец Тошану надоело это безрезультатное преследование, и он, догнав Эрмин несколькими быстрыми шагами, схватил ее за руку. Эрмин плакала.
– Ты всегда издеваешься надо мной, – пробормотала она жалобно. – Ты обманываешь, ты живешь так, как тебе вздумается. Ты можешь представить себе тот шок, который я пережила, когда ты представил мне сестру своей бывшей любовницы? Она ведь очаровательная и элегантная женщина, ты, похоже, с ней довольно близко подружился! Ты ведь вполне мог рассказать мне о ней, когда звонил из Монпона! Или из Парижа! Признайся, что ты не осмелился этого сделать, ты предпочел воспользоваться предоставленной тебе свободой и избежать моих упреков. Ты проявил ко мне неуважение! Оставь меня, я хочу еще пройтись, мне нужно пройтись пешком!
Тошан не решился удерживать ее силой. Эрмин снова пошла вдоль берега, на который с шелестом накатывались волны.
– Мин, дорогая Мин! – позвал Тошан. – Я сожалею, что так получилось.
Тошан осознавал, что он был неправ. Злясь уже на самого себя, он стал медленно скручивать папиросу. Его жена неожиданно повернулась и пошла к нему.
– Я хочу, чтобы ты знал, что мы – мама и я – приютили Эстер из жалости и сострадания к ней из-за тех тяжких испытаний, через которые ей пришлось пройти. В глубине души я на нее не сержусь. Я почувствовала, что она порядочная женщина и что сложившаяся ситуация угнетает ее так же, как меня. Я из-за тебя повела себя как какая-нибудь мегера. Эстер, наверное, почувствовала себя ужасно неловко. У тебя пусто в голове, Тошан Дельбо. У тебя даже не голова, а пустая ореховая скорлупка. Понимаешь ли ты, что я пережила? Ты обнимался с сестрой Эстер, ты спал с ней. И не говори мне, что эта женщина тебе не нравилась. Если бы она тебе не нравилась, ты никогда бы мне с ней не изменил. Судьба свела тебя вместо нее с ее сестрой – более молодой и, наверное, не менее красивой женщиной. Вы проводите время вместе, вы ужинаете вместе, гуляете вместе, приезжаете сюда из Франции вместе… Согласись, я вполне обоснованно могу заподозрить, что между вами произошло и кое-что еще. Или ты полагал, что я стану прыгать от радости?
– В моих отношениях с Эстер нет никакой двусмысленности. Она всего лишь мой друг. Если бы она была моей любовницей, то, как подсказывает здравый смысл, я не стал бы привозить ее сюда, в дом твоих родителей.
– Вот тебе, вот тебе, вот тебе! – затараторила Эрмин, начав бить Тошана по груди кулачками. – Ты достаточно хитрый для того, чтобы придумать какой-нибудь коварный план и попытаться с его помощью заставить меня поверить, что она для тебя не более чем друг.
Тошан морщился под градом получаемых им безобидных ударов. Если бы он не осознавал, что его жена сейчас пребывает во взвинченном состоянии, эти удары вызвали бы у него смех.
– Ну хватит, хватит, успокойся, моя дорогая. Я вообще-то подозревал, что ты будешь огорчена моим поступком. Я прошу у тебя прощения. Да, мне следовало бы тебя предупредить, однако я опасался, что если стану говорить об этом по телефону, то не смогу тебе ничего объяснить, и ты попросту бросишь трубку. Признай, что все твои мысли тогда были заняты только Кионой. Если бы эта своенравная девчонка не сбежала, я бы наверняка смог поговорить с тобой об Эстер.
Имя их сводной сестры, прозвучавшее в ночной темноте, возымело свой эффект. Эрмин перестала барабанить кулаками по груди своего мужа и отступила от него на шаг.
– Боже мой, Киона! Тошан, она сейчас уже, возможно, мертва.
– С какой стати? Прошу тебя, не говори глупостей!
– Но ты же ничего не знаешь! Вообще ничего! – воскликнула Эрмин. – Мы не успели тебе рассказать о том, что произошло.
– Так ведь ты сама в этом виновата – взяла и удрала на берег озера!