ревет и грохочет кто-то на Аркалыке, может, буран, а может, дух Кушикпая, она думала только о том, чтобы дойти до могилок... Дойти и упасть и обнять их. И пусть она тоже никому ничего не будет должна, как ее отец.
Мирза Ахан в ту минуту лежал в теплой постели, под ватным одеялом. Однако ему не спалось. Мирзе было не по себе.
Пора бы уже этой... визгливой... прийти с сеновала, приведя себя в надлежащий порядок. Она не шла.
Женщины зашептались в углу, старуха собралась идти во двор. Ахан остановил ее и послал Калтая. Тот вернулся с зажженной лампой и поставил ее на выступ печи. Женщины бросились к нему. Он недоуменно спросил:
- Разве не пришла?
Женщины всполошились, заметались.
Калтай, смекнув, что дело-то оборачивается совсем скверно, принялся объяснять старухе, как оно было:
- Взял я у нее сено. Думаю: время поить лошадей. Спрашиваю: где колодец? Пошла она со мной... Выходим со двора - буран, зги не видать, свищет. А она не робка у вас!
Довела меня до самого колодца. Я, конечно, скорей посылаю ее назад. Думаю, застудится ваше дитя, на мне будет грех... Неужели заблудилась?
Женщины заголосили:
- Солнышко наше! Замерзнет, господи! О боже, что еще посылаешь на наши головы?
Старуха, взяв палку, одеваясь на ходу, поплелась к двери. Сноха на ощупь пошла следом.
Ахан высунул из-под одеяла разрумянившееся лицо и крикнул Кал таю:
- Дурак! Ротозей! Зажги наш фонарь, беги, подай голос, поищи... Живей поворачивайся! Скотина...
Выйдя за ворота, стали звать Газизу в три голоса. Женщины надрывались, крича. Но разве перекричишь буран? Снежный вихрь валил с ног, не давал открыть ни глаз, ни рта.
Старуха взмолилась:
- О духи, не оставьте ее, покажите ей дорогу! Принесу вам в жертву голову бело -рыжего барана!
Слепая также молилась, став на колени.
Калтай вывел со двора коня, вскочил на него верхом и поскакал в степь, крича и размахивая фонарем. И всадник, и конь, и фонарь исчезли в белой мгле бурана тотчас. Тотчас заглох и голос.
Женщины остались ждать, причитая. Калтай вернулся не скоро. Вернулся один с погасшим фонарем. Конь под Калтаем хрипел. Хрипел и Калтай:
- Сам заблудился... Еле сыскал вас... И не сыскал бы, если б не орали... Нет ее нигде! Шайтан унес!
До утра женщины ждали ее. Много раз они выходили наружу, звали, плакали, молили бога. Но бог не внял их мольбам.
Газизу нашли около полудня. Она дошла до могил и лежала между ними ничком. Одежда на ней была изорвана, как будто ее трепала собака. На ногах выше колен запеклась и уже выцвела на морозе кровь. А слегка веснушчатое лицо ее было ясно, ни следа страданий у рта и между бровей. Лицо было невинно и чисто, как у спящего ребенка. Она спала спокойно, крепко, и ей не снилось то, как она жила.