Джулиан сел так близко к ней, что их бедра соприкасались, и ей это было приятно. Она должна перестать, наконец, думать о Майкле, это просто несправедливо! Она вовсе не хотела угодить в ловушку, расставленную прошлым, – как это явно произошло с Айвором и его Руби. Айвора ей в какой-то степени было даже жаль. Сможет ли он когда-нибудь сдвинуться с мертвой точки?
А будущее с Джулианом – что ж, к чему лукавить, будущее с ним выглядело светлым. Он предлагал ей самое главное: безопасность, надежную защиту, стабильность. После стольких лет неопределенности она все это могла только приветствовать.
– Так ты намерена или нет сделать меня самым счастливым мужчиной в Саффолке?
– Ты уже и так самый счастливый, разве нет?
Он засмеялся.
– На самом деле эти счастливцы – довольно жалкая компания.
– В принципе, ответ у меня готов, – но сперва нам нужно кое-что обсудить…
– Ага, романтическую сторону дела! – Джулиан улыбнулся и приготовился слушать, закинув руки за голову и положив ногу на ногу. – Ну, давай, излагай свои соображения.
– Во-первых, я останусь в Грейндже до тех пор, пока не буду готова. Мне еще очень многое хочется там сделать. Я хочу убедиться, что Алекс и Терри освоились в новой школе; я хочу найти хорошие приемные семьи для своих малышей. Я хочу помочь Рите как-то примириться с тем, что случилось с ее мамой. Я хочу, чтобы, наконец, состоялось усыновление Питера. В общем, мне хочется, чтобы все они вышли на верную дорогу.
А во-вторых, думала Клара, что-то внутри меня противится тому, чтобы я стала похожа на миссис Харрингтон. Это же просто невыносимо – выйти замуж за человека, который будет запрещать ей работать! Ей нельзя этого запрещать. Особенно после того, что она пережила в военные годы. Ведь тогда получится, что все это было напрасно.
– Значит, и после того, как мы поженимся, я буду продолжать работать. – Она подняла глаза и встретилась с его взглядом. – Я понимаю, тебе это не слишком приятно, но для меня это очень важно. И работать я буду до тех пор, пока… пока сама захочу уйти. А я хочу, чтобы работа всегда была частью моей жизни.
– Я понял.
– И мне все равно, что ты об этом думаешь!
Джулиан рассмеялся, зубы его блеснули.
– Я же сказал, что все понял, Клара. Я действительно все понял.
– А как ты отнесешься к долгой помолвке?
– Насколько долгой?
И Клара, явно нервничая, предложила:
– Скажем, года полтора? – А может, и два?
Джулиан улыбнулся.
– Я думал, ты назовешь куда более долгий срок. Хорошо, дорогая, я согласен. Это и в самом деле весьма разумно. Особенно, если ты разрешишь сейчас сообщить всем о нашей помолвке и закатить по этому поводу сногсшибательную вечеринку?
– О, конечно! – Клара никак не ожидала, что Джулиан с такой легкостью согласится с ее предложением.
– И ты простишь мне мой тогдашний просчет? Мою попытку встретиться с твоим отцом?
– Нам нет необходимости вновь это обсуждать.
– Вот это ты молодец, моя девочка!
Кольцо подошло идеально. Клара так и не узнала, как Джулиану удалось столь точно его подобрать. На руке оно смотрелось просто отлично, и ей очень нравилось, что кольцо как бы полностью меняет даже сами очертания ее руки.
Итак, они с Джулианом станут одной из тех пар, которые живут почти семейной жизнью, но все же не совсем вместе, ибо у каждого по-прежнему остается и своя личная жизнь, свои личные секреты. Их пара ни в чем не будет похожа ни на мистера и миссис Гаррард, между которыми и нитка не пройдет, ни на Джуди и Артура, полностью исключивших всякое светское общение; скорее уж… скорее… они будут походить на принцессу Елизавету и принца Филиппа. И очень хорошо. Клара чувствовала себя несколько староватой для чересчур пылкой любви, когда двое, растворившись друг в друге, превращаются в некое единое целое. Пусть такие отношения будут уделом собак и их хозяев. У нее уже были такие отношения с мужчиной, когда они оба буквально сгорали от страсти – и что от этой любви осталось? Не лучше ли вместо жаркого пламени симпатичные мерцающие свечи на именинном торте? Это куда менее требовательное проявление чувств и куда более надежное.
Дата рождения:
19 января 1936 г.
К великому сожалению, Барри родился на две минуты позже Билли (чем Билли страшно гордится), и для него это на всю жизнь стало и определяющим моментом, и вечным проклятьем.