– Ну, ладно, с этим вопросом мы пока покончим, – сказала мисс Бриджес. – А что там с вашими золотыми рыбками? Где они? Что с ними случилось?
– С рыбками? С какими рыбками?
Но мисс Бриджес лепет Клары ничуть не смутил. Она решительно постучала ногтем по фотографии в газете, так что даже смяла ее, и теперь этот искореженный снимок полностью соответствовал тому смятению, которое охватило Клару.
– Вот с этими рыбками, Клара. Вот они на фотографии. Разве вы не знаете, каковы правила относительно домашних питомцев? Никаких исключений!
– Так все рыбки умерли, – солгала Клара. – Как дронты.
История со статьей всю неделю не давала Кларе покоя. Она утратила аппетит. Даже поедая великолепные произведения кулинарного искусства, созданные Анитой, она испытывала не удовольствие, а чувство вины. Она отодвигала тарелку, не доев до конца, и все думала: Проклятый Морис Селби! Нет, ну каков ублюдок! Она без конца прокручивала в памяти события того вечера на ярмарке и понимала, что сама вела себя на редкость глупо. Обычно она была более осторожна. Как же она могла допустить, чтобы с ней случилось нечто подобное?
Как-то раз она проходила мимо мастерской Айвора, и он окликнул ее, но отнюдь не для того, чтобы обсудить ту статью или объявление о ее помолвке с Джулианом. Просто ему показалось, что Алекс снова подцепил вшей. Он давно заметил, что мальчик чешется.
– Ты только это хотел мне сообщить? – Клара нетерпеливо переминалась с ноги на ногу. Она вдруг почувствовала присутствие у себя на пальце бриллиантового кольца, подаренного Джулианом; теперь она носила его постоянно. Интересно, заметил ли это Айвор?
– Ну, да-а…
Клара только плечами пожала. С наслаждением повернулась к Айвору спиной и, нарочито громко топая, двинулась к своему дому.
Днем в пятницу, во время ланча, Джулиан неожиданно пригласил ее в паб. Оказалось, что кто-то из клиентов отменил назначенную встречу, и у него высвободилось какое-то время. Клара уже поела вместе с детьми, но сказала, что с удовольствием посидит с ним и что-нибудь выпьет, думая, что «выход в свет» пойдет ей на пользу. Однако она никак не могла избавиться от назойливых мыслей о той статье.
– «Доброжелательная кошечка»? – все повторяла она. Эти слова словно обжигали. – Хотя нечто противоположное было бы, наверное, еще хуже. Как это могло бы звучать? Зложелательница? Злодейка?
– Не расстраивайся! Есть клички куда хуже, чем «гламурная киска», – утешил ее Джулиан, строя глазки. – Мяу!
Он явно не желал воспринимать эту историю всерьез – с другой стороны, на кону ведь стояла не его репутация.
– Да не в кличке дело. – Клара с унылым видом болтала вино в бокале.
– А ведь он, пожалуй, прав насчет летнего отдыха у моря для бедных сироток, тебе не кажется?
Клару прямо-таки пронзила яростная вспышка гнева.
– А тебе кажется, что сироты, находящиеся на попечении у государства, никуда на каникулы ездить не должны?
– Я этого не говорил. – Джулиан преспокойно продолжал разделывать лобстера.
И Клара вдруг с ужасом почувствовала, что и у нее, похоже, голова чешется именно так, как это было ей даже слишком хорошо знакомо. Значит, насчет Алекса Айвор был прав! Возможно, и у нее тоже «гости», как выражаются дети. Черт бы все это побрал!
Джулиан, видимо, заметив, как изменилось ее лицо, быстро наклонился к ней и сказал вполголоса:
– Не надо портить нам ланч, Клара.
Его собственное лицо при этом осталось непроницаемым.
К понедельнику о той газетной статье узнали и дети – от других детей в школе, разумеется.
– Похоже, нас всех теперь считают жуткими воришками, попрошайками и нахлебниками, – насмешливо сообщил Алекс, как всегда стараясь прийти Кларе на помощь. – Ой, а больше всего мне понравилось слово «паразиты»!
– Значит, вы то и другое сразу? Боже мой! – устало сказала Клара, и Пег тут же обняла ее ноги и прижалась головой к ее бедру. А Рита сообщила, что начала записывать все эти слова в особую тетрадь.
– В какую еще тетрадь?
– Я в эту тетрадь все грубые слова записываю.
– Но это же просто ужасно, Рита!
И все они дружно, хотя и немного истерически, расхохотались.
Глава двадцать шестая
Питер стал хуже к ней относиться, и Клара не могла понять, уж не объявление ли о помолвке тому виной? Впрочем, это объявление, похоже, подействовало на всех. Дети были явно встревожены, сколько бы она ни пыталась их заверить, что в ближайшее время никаких изменений в жизни Грейнджа не произойдет. После того «собрания» Пег даже ночью описалась, у Терри то и дело болела голова, и кто-то – должно быть, Питер со своими сигаретами, хотя он и отрицал свою вину, – прожег дыру на ковре в гостиной.