Билли засмеялся и стал выяснять, переезжает ли она «в свой всегдашний дом», и она сказала, что да, что-то в этом роде, и в горле у нее сразу возник комок, так что ей пришлось снова пояснить, что это произойдет еще не сразу.
Затем Барри спросил: «А что такое “помолвка”?», и Билли сказал ему: «Это значит, что она выходит замуж, глупый», и Барри был потрясен.
Интересно, что же, как ему казалось, это слово еще может значить? – подумала Клара.
Она как раз собралась подавать на стол свой «особый» ланч, когда во входную дверь кто-то яростно и нетерпеливо забарабанил. У кого-то сегодня явно сдают нервы, решила Клара, но первой ее мыслью было – это явились за Билли и Барри. А второй – Айвор все-таки не сдержался.
Но на пороге стоял Джулиан, крепко держа кого-то за шкирку. На Клару он не смотрел и злобно орал на своего пленника: «Ах ты, жалкое отродье!»
Оказалось, что это Питер. Питер! Это его Джулиан обеими руками держал за воротник и тряс что было силы.
– Если бы я не знал, кто ты, я тебя прямиком в полицию отвел, маленький ублюдок! Ворюга! И не смей больше даже приближаться к моему офису!
Клара так и застыла от ужаса, не в силах сдвинуться с места, а потом вдруг вспомнила один из вопросов, который ей задали на собеседовании: Вы бы стали вмешиваться в драку? Да, ответила она тогда, да, стала бы.
– Джулиан? Питер? ЧТО ПРОИСХОДИТ?
Джулиан швырнул Питера на пол. Лицо у мальчишки было красным, как помидор. Впрочем, и у Джулиана оно тоже было почти багровым. Джулиана еще и трясло от ярости – таким Клара никогда еще его не видела. Она быстро глянула в сторону мастерской. Айвора видно не было, и она даже обрадовалась. Ведь если бы Айвор увидел, как Джулиан трясет Питера, то наверняка врезал бы уважаемому солиситору прямо в нос.
– Мне очень жаль, Клара, что до этого дошло, но, как у нас здесь все и предполагали, этим в итоге и должно было кончиться. У тебя уже есть одна одержимая беглянка, которая спит бог знает с каким проходимцем, а теперь еще и этот мерзавец на воровстве попался. Спорить готов, он этим далеко не впервые занимается. Ты уж как-нибудь прибери к рукам своих монстров. Не то я сам с ними разберусь.
И как раз в тот момент, когда голос Джулиана взлетел особенно высоко в этой «выразительной диатрибе», как впоследствии в беседе с Анитой назвала Клара его резкую обвинительную речь в адрес воспитанников детского дома, мимо них «случайно» проследовали мистер и миссис Гаррард. Они направлялись на законную прогулку с Берти, и от них исходили радость и благополучие. Миссис Гаррард даже заставила себя ручкой им помахать.
– Мистер Уайт, вы ведь со мной согласны? – крикнула она оттуда. – Эти отщепенцы здесь совершенно ни к чему! Клэктон или Ипсвич были бы для них куда лучше.
– Ничего личного, – скрипучим голосом поддержал ее мистер Гаррард. – Такова реальность, доказанная временем: Лавенхэм для сиротских приютов не годится.
Берти лаял, не переставая.
Когда Кларе удалось вырвать Питера из рук Джулиана, буквально дымившегося от злости, она выгнала всех, кроме Питера, из кухни, а его заставила сесть и рявкнула:
– Вот теперь сиди здесь и слушай! – Хотя она и сама еще не знала, что собирается ему сказать, и больше всего ей хотелось позвонить Джуди. Или хотя бы в Совет. Или позвать Айвора. В общем – хоть с кем-нибудь посоветоваться. Сочувствие, сострадание, – напоминала она себе. Питер столько пережил. У него было такое трудное детство.
– Питер, – начала она, – почему же ты у меня бумаги не попросил?