Только она хорошо знала, что на это сказал бы Джулиан: «Это ведь не твои дети, не так ли?»
Среди гостей было также несколько высокопоставленных клиентов Джулиана, которыми он любил похвастаться на публике: лорды, депутаты парламента, инженеры, бизнесмены. Прибыли и те, о ком Джулиан любил посплетничать с Кларой: коллекционер картин, знаменитый карточный игрок, пара гомосексуалов, актеры. Бродя по залу, Клара слышала обрывки бесед; говорили об охоте, о том, кто что продает, а кто так и не оправился «от случившегося» – имелась в виду война. Они не говорили этого прямо; слово «война» вообще не произносилось; популярна была фраза «мир так и не стал прежним».
Итак, ее собственных гостей среди этих людей не было: ни детей, ни Джуди, ни мисс Бриджес, ни Айвора. Зато, правда, была Анита, которая, несмотря на все «усилия» Берил, выглядела ослепительно, а также доктор Кардью, и та милая дама, заведующая почтой, имя которой Клара никак не могла запомнить (какой позор!). То есть это были все-таки гости не только Джулиана.
Джулиан, обняв ее за талию – на людях он почему-то вел себя куда более экспансивно, чем наедине с ней, – шепнул ей на ушко: «Не стой на месте. Ты должна циркулировать».
– Вы меня помните? – спросил, подойдя к ней, какой-то хрупкий человечек. Клара сказала, что помнит, и его лицо осветилось радостью. Лестер Бернс! Она бы с удовольствием с ним побеседовала – его хрупкость прямо-таки очаровывала ее, он чем-то напоминал ей Питера, – но рядом с ней тут же опять появился Джулиан и потащил ее дальше, чтобы представить каким-то своим друзьям.
– А вот и будущая миссис Уайт!
– С такими бедрами только рожать и рожать, – одобрительно заметил один из них якобы на ухо другому, но так, что все вокруг это слышали. Такое ощущение, словно эти люди меня глухой считают! – возмутилась Клара. Да нет, им просто наплевать, слышала она это хамское замечание или нет; она для них нечто абсолютно несущественное.
Клара взяла с подноса еще один бокал. «Надо циркулировать». Она подмигнула Джулиану и, остановившись возле буфета, стала размышлять о том, как мало здесь людей, которые ее знают, и как мало тех, кого знает она. Некоторые пары танцевали; какая-то весьма светского вида особа пыталась уговорить Джулиана потанцевать с ней румбу. Он не соглашался. Вот уж что Клара знала о нем точно: его вряд ли можно было соблазнить хорошеньким личиком или глубоким декольте. Миссис Гаррард, заметив Клару, удивленно приподняла бровь и что-то шепнула мужу, от которого не отходила ни на шаг. Волосы у нее были высветлены настолько, что казались седыми. Интересно, подумала вдруг Клара, а это тоже продукт деятельности Берил? Мистер Гаррард придирчиво выбирал сигару из тех, что предлагались гостям. Клару не покидало ощущение, что эта вечеринка устроена не для нее, а для гостей Джулиана. Например, для этих Гаррардов.
А еще Кларе явно не хватало ее детей. Что это с ней такое? Она ведь всегда раньше любила повеселиться, закатиться куда-нибудь вечерком. А теперь ей доставляли удовольствие неторопливые приготовления детей ко сну, привычные поцелуи пухлых детских губ, подтыкание одеяла, носки, вывешенные в ряд на батарее, резиновые уточки в ванне, разметавшиеся по подушке волосы. Она, может, и не разбиралась в охоте или ценах на недвижимость, зато знала все слова из песенки «Ты мое солнышко».
Сэр Маннингс, расцеловав Клару в обе щеки, провозгласил, что она потрясающая красавица, и заявил, что, если бы она была лошадью, он непременно написал бы ее портрет, сделав ее бессмертной. Клара рассмеялась.
– Только ты ведь не любишь современное искусство, верно, старушка?
– Я совершенно не разбираюсь ни в каком искусстве.
– Эх, если б я был лет на пятьдесят моложе, я бы непременно научил тебя всему, что необходимо знать и о лошадях, и о живописи!
– Не уверена, что мне так уж необходимо все это знать.
И тут сэр Маннингс, перекрывая громкую музыку, объявил на весь зал:
– Он тебя не достоин!
Подобное заявление, пожалуй, было несколько неуместным на праздновании помолвки, но сэр Маннингс ничуть не смутился, и Клара даже подумала: Уж не пьян ли он?
– Джулиан – хороший человек, – с некоторым напряжением возразила она. – Возможно, мы с ним действительно очень разные, но, по-моему, можем вместе составить замечательную команду.
– Джулиан гроша ломаного ни за кого не даст, для него существует только он сам, любимый, а на остальных ему плевать, – холодно промолвил сэр Маннингс и прибавил: – А теперь я, пожалуй, домой пойду. Сделаю несколько набросков, пару жеребят нарисую.