Но, возможно, в кои-то веки слова Клары оказали на Питера некое воздействие, потому как уже на следующий день она заметила, что после школы он вместе со всеми играет в саду в крикет. Хотя крикет и оказался для воспитанников Грейнджа совершенно незнакомой игрой, они быстро все схватывали, учась буквально на лету, а лужайка вскоре и вовсе обрела такой вид, словно в крикет там играют уже много лет подряд.
Но поразило Клару то, что Питер смеялся. В последнее время он этого в ее присутствии вообще почти не делал. Как и в присутствии Айвора или мисс Бриджес. Тут же умолкал и закрывался в своей раковине, как устрица.
Сейчас была его очередь отбивать мяч. Дети пользовались обыкновенным теннисным мячом, а калитки складывали из трех длинных палок и одной короткой, положенной в качестве горизонтали. Пес Бандит, ворвавшись в сад, тут же дважды опи́сал каждую калитку, вызвав всеобщее веселье. В этой игре боулером был лучший друг Алекса, Бернард; он выполнял подачи. Терри была защитником. Билли, Барри и двое их школьных приятелей, братья, жившие над булочной, а также дочка заведующей почтой ждали своей очереди или время от времени исполняли роль полевых игроков. Рита и Пег в игре не участвовали и, похоже, как всегда, торчали в садовом сарае.
Алекс, который даже гордился тем, что в спорте «никуда не годится», а в живописи и музыке «ни бельмеса не смыслит», подошел к Кларе и, указывая на Питера, только что запулившего мяч в поднебесье, с восхищением сказал:
– Правда, Питер здорово играет?
– Правда. А почему бы и тебе с ними не поиграть, Алекс?
– Но я же играю, – удивился он. – У меня одна из самых важных позиций!
Ага, догадалась Клара, его сделали аутфилдером, то есть поставили в самой дальней от калитки части поля, где его сны наяву на исход игры практически повлиять не могут.
А игра продолжалась. Бернард оказался отличным боулером, но и Питер играл превосходно, ловко отбивая мячи. А потом вдруг послал мяч по красивой дуге прямо в их сторону. Если бы на месте Алекса был более умелый филдер, он успел бы этот мяч отбить, но Алекс растерялся, и мяч, пролетев мимо него, угодил Кларе в ключицу. Она вскрикнула – скорее от неожиданности, чем от боли, – и вдруг заметила, что на лице Питера написана чистейшая ненависть. От неожиданности Клара так растерялась, что у нее даже слезы выступили на глазах, и она схватилась за горло рукой, стараясь не показать юным игрокам, насколько она смущена и огорчена.
Билли и Барри тут же бросились к ней.
– Питер, кретин! – завопил Билли.
Алекс, внимательно глядя на нее – так энтомолог изучает некий новый экземпляр мухи, – спросил:
– Мисс Ньютон, вам ведь, наверное, медицинская помощь нужна?
– ПИТЕР!
– Питер не виноват, – простонала Клара. – Я сама виновата, надо было быть внимательнее.
– Может, мне все-таки сбегать за доктором Кардью? – снова предложил Алекс. – Он меня отлично от запоров избавил.
– Нет, нет, никуда бежать не нужно. У меня уже все в порядке. – Ох, как бы заставить их прекратить эту суету вокруг меня!
Питер, впрочем, даже с места не сошел. Даже не пошевелился. Несколько минут он смотрел прямо на Клару, потом покачал головой, словно его одолевали ужасные мысли, и выбежал за ворота на улицу, приминая траву своими ботинками. Трава тут же снова пружинисто выпрямилась, и Клара, словно очнувшись, крикнула вслед:
– Куда ты, Питер? Пожалуйста, не уходи! Мне, честное слово, совсем не больно!
Он даже не обернулся.
Через некоторое время дети продолжили игру, и Клара тоже к ним присоединилась, но получалось у нее плохо. Ее терзала мысль о том, куда ушел Питер. Нельзя же допустить, чтобы у нее пропали уже двое детей!
Питер вернулся только к ланчу, но до конца дня явно избегал Клару и не желал с ней разговаривать. Не сказал ей ни слова ни за ланчем, ни за чаем. И ведь это не я в него мяч метнула. Это он нарочно отбил его в мою сторону, – думала она. – И к тому же я все-таки понимаю, что это несчастный случай…
Когда Клара за столом попросила Питера передать ей соль, он сделал вид, что не слышит, и в итоге Барри заорал ему прямо в ухо: «Она просит тебя передать ей соль, дубина!»
И Питер протянул ей солонку, но с таким видом, словно ему хотелось и солонкой этой в нее швырнуть.
– Питер всегда был странным, – сказала мисс Бриджес. Она весь уик-энд что-то пекла и сейчас, бросив горстку имбирного печенья на тарелку, вздохнула с облегчением: – Ну вот, остатки нам к чаю.
– Вам так кажется? – удивилась Клара. – Странно, ведь у него единственного сохранился контакт с кем-то из родственников, и можно было бы предположить, что ему следовало бы проявить больше жизнерадостности.