На нее наводили ужас эти гигантские морды, эти тучи мух, жуткий топот копыт. Вдвоем они перемахнули через калитку и, совершенно бездыханные, рухнули на землю. Теперь уже все были в безопасности. И Клара хихикнула, вспоминая один пикантный момент, упоминать о котором, конечно, не стала: когда мистер Гарррард лез через забор, ей пришлось подталкивать его в зад, чтобы он лез быстрее.
Но больше всего Клару потрясло то, что она услышала от Пег.
– Пег, ты же сегодня заговорила! Ты сказала «коровы»!
Пег только головой покачала. Она то ли смеялась, то ли плакала.
– Да нет, ты точно заговорила! Ведь заговорила же, да? Какая же ты умница! Ведь это ты нас об опасности предупредила!
Пег прильнула к Кларе, уютно устроив голову в ямке у нее на плече, и тихо постанывала.
– Ну-ну, теперь уже все хорошо. – Клара ласково похлопала ее по спинке. История, конечно, вышла просто ужасная, зато вызвала бурный приток энергии.
Мистер Гаррард сидел на земле, вытянув перед собой ноги в виде буквы «V», и был похож на младенца, едва научившегося ходить. Словно не веря в собственное спасение, он все тряс и тряс головой. Его пиджак и даже жилет были перепачканы грязью и мокрой травой.
– А где же мои часы? – Он похлопал по кармашку на жилете, но там было пусто. Часы, должно быть, выпали во время их бегства от коров и остались лежать в грязи вместе со слетевшей с него шляпой. – Слава богу, что вы рядом оказались! – Он все еще тяжело дышал. Лицо у него побагровело, на носовом платке виднелись кровавые пятна.
– Вы, значит, рады, что я оказалась рядом, а не в Ипсвиче или Клэктоне? – не удержалась Клара.
Мистер Гаррард рассмеялся, закашлялся и вынужден был снова перевести дыхание, прежде чем сумел выговорить:
– Очень, очень рад!
Глава тридцать четвертая
Алекс рассказал Кларе, что у них в начальной школе по случаю празднования Майского Дня установят майский шест, а также, возможно, будут устроены танцы, но никаких соревнований по бегу с чайными чашками и – что гораздо важнее, – не будет никаких аттракционов с призами в виде золотых рыбок.
– Хотя рыбки – это, конечно, только для малышни, – строго сказал он. Иногда Алекс напоминал ей рассудительного мужчину лет пятидесяти. Своего пятидесятилетнего мужчину Клара, кстати, уже просила непременно прийти на этот праздник, и он даже согласился. Но в последнюю минуту его пригласили поохотиться на лис в Норфолке, а от возможности поохотиться Джулиан никогда и ни за что бы не отказался.
– Ты ведь не станешь возражать, дорогая? Хотя я, конечно, сделаю так, как ты захочешь. – И он напомнил Кларе, что в следующий уик-энд они собирались поехать в какой-то сногсшибательный отель. Против поездки на охоту Клара, разумеется, возражала – точнее, не знала, как ей поступить. Она понимала, что Джулиан относится к детскому празднику с отвращением и, вполне возможно, все испортит своими остроумными, но жестокими замечаниями. С другой стороны, ей хотелось, чтобы они проводили вместе как можно больше времени, и понимала, что ей это просто необходимо, иначе они просто начнут ускользать друг от друга, уплывать в разные стороны и вскоре забудут, что некогда планировали для себя чудесное будущее. Да, все это она прекрасно сознавала, как сознавала и то, что Джулиан живет в пяти минутах ходьбы от нее и на самом деле они могли бы видеться гораздо чаще, а в том, что они видятся не так уж и часто, не виновата ни война, ни ссора. Таков их собственный выбор.
Майская ярмарка в общественном календаре Лавенхэма считалась весьма значимым событием. Большинство детей были принаряжены, да и некоторые родители надели свои воскресные костюмы и платья. Как и обещал Кларе Алекс, на площади установили майский шест, а вокруг расположились прилавки с освежительными напитками и закусками, там можно было отведать бейкуэлльских сладких пирожков с клубничным вареньем и выпить апельсинового и лимонного соков, что оказалось особенно приятно, ведь позавтракать Клара не успела. Были также устроены различные состязания – с молотками, мячами, шарами и тому подобным – но они Клару не особенно привлекали. Она лишь обратила внимание, что в качестве призов там, к счастью, не предлагают никаких живых существ, которых можно было бы выиграть и забрать домой. Не было там, слава богу, и никаких газетчиков вроде Мориса Селби, и никто не шнырял в кустах с фотоаппаратом.
Айвор, как всегда, отличился: сшил для Риты совершенно сногсшибательное платье – желтое, с ярким цветочным кантом, оборками и кушаком, который завязывался сзади в великолепный бант. Рита была в восторге. На ярмарке она сразу же куда-то улепетнула, хотя время от времени Клара все же видела то тут, то там промельк ее желтого платьица цвета весенних нарциссов. Клара прогуливалась с Алексом, который как раз объяснял ей: «А вы знаете, что «m’aidez» по-французски означает «помогите мне»?», когда прямо перед собой увидела нечто совершенно нежелательное: возле стойки с аттракционом «Угадай, сколько конфет в этом кувшине?» торчали мистер и миссис Гаррард и явно ее поджидали. Мистер Гаррард, правда, предпочитал изучать носки собственных ботинок, стараясь не встречаться взглядом с Кларой, а вот миссис Гаррард, обычно подчеркнуто не замечавшая Клару, даже приветливо помахала ей рукой, приглашая к ним подойти. Если Клара и надеялась, что их внимание связано с тем, что мистер Гаррард рассказал жене об их столкновении в поле со стадом коров, то вскоре стало ясно, что ничего он ей не рассказывал, и миссис Гаррард настроена, как всегда, весьма враждебно.