Он отказался пойти на Майскую ярмарку и, когда все вернулись домой, по-прежнему валялся на кровати. Это его вечное валяние на кровати приводило Клару в ярость. И каждый раз ее мысли возвращались ко всем тем мальчикам, что погибли на войне и во время войны; у них не было возможности вот так валяться на постели в уютной обстановке и даром тратить драгоценное время – почему же Питеру следует это разрешать?
Она, помнится, тогда подтолкнула его и сердито бросила: «Вставай-ка да иди отсюда. Займись хоть чем-нибудь полезным». Он встал и ушел. Она не знала, куда именно он пошел, но сперва ей это было безразлично. А потом она забеспокоилась. Тем более что Питер вернулся, лишь когда было пора уже ложиться спать. Даже чай с печеньем пропустил. Клара тогда специально его поджидала, чтобы извиниться (и надеясь, что он тоже перед ней извинится), и извинилась (а он и не подумал!).
И с того дня он с ней практически не разговаривал.
У каждого из мальчиков имелся маленький прикроватный столик с одним ящичком. И каждый считал, что уж эта-то вещь – одна из немногих – точно принадлежит именно ему. Клара осторожно, даже с опаской, выдвинула ящичек в столике Питера.
Комиксы! Ящик был доверху набит комиксами. Но не купленными в магазине, а, так сказать, домашнего производства. Да ведь он настоящий художник! – с удовольствием думала Клара, перебирая листки и уже почти не чувствуя чудовищного запаха грязных носков и мальчишеского пота, который царил в комнате с наглухо закрытыми окнами. Здесь вообще было ужасно душно. Постели Билли и Барри остались не убранными. Аккуратной выглядела лишь постель Алекса; все на ней казалось девственно-чистым. Вообще-то одного взгляда на мальчишечьи постели было достаточно, чтобы понять характер каждого из обитателей этой комнаты, и характер Питера представлялся Кларе каким-то комком спутанной паутины.
Ей он никогда свои рисунки не показывал. Но был, безусловно, талантлив! Тут никаких сомнений возникнуть не могло. Клара рылась в стопке листков, пытаясь добраться до тех, что внизу. Она чувствовала, что именно они, а не верхние листки, могут оказаться наиболее интересными. Один ей удалось вытащить.
Он с первого взгляда заставил ее вздрогнуть. На нем был изображен мальчик, очень похожий на Питера, явно охваченный страхом и отчаянием. И рядом с его ртом в «пузырьке» были написаны слова: Перестань! Ты делаешь мне больно! Нет! Нет! Я не хочу!
И Клара вдруг все поняла. И это понимание обрушилось на нее как удар грома. Теперь она знала, в чем причина нездоровья Питера. Причиной были его регулярные, по четвергам, визиты с ночевкой к родному дяде. Она стала читать дальше.
Господи, единственный живой родственник! Питера отдавали дяде каждую неделю. Практически преподносили ему мальчика на тарелочке с голубой каемочкой. Клара в отчаянии ломала руки. Она просто не знала, что ей теперь делать.
И где сейчас Питер? Ползучий липкий страх вдруг наполнил ее душу. На днях она велела ему убираться, велела заняться чем-нибудь полезным. А что, если сегодня он решил сбежать?
Ни на кухне, ни в ванной, ни в саду Питера не оказалось.
В конце концов Клара нашла его в гостиной. Он неподвижно лежал на диване, и глаза его были закрыты. Спит или притворяется?
– Питер!
Он отвернулся и зарылся лицом в диванную подушку, вдруг показавшись Кларе маленьким, бледным и, одновременно, недосягаемым – этакий твердый камешек на берегу. Как же она могла не догадаться, ничего не заметить? Ведь несколько месяцев она с веселыми прибаутками отправляла его «в гости к дяде» – словно в открытое море. И за все эти месяцы он ни о чем ей не сказал. А она и не спрашивала! Все это время она была уверена, что у Питера все очень даже хорошо складывается, и мечтала только об одном: «Когда же этот дядя будет готов взять к себе мальчика навсегда?»
– Питер, поговори со мной.
Но разговаривать с ней Питер не желал. Он ее игнорировал.
– Питер, Питер… – Клара все повторяла вслух его имя, словно это могло помочь ей решить данную проблему. – Теперь я поняла, что с тобой… все это время происходило.
И она тут же буквально физически почувствовала, как атмосфера вокруг переменилась. Воздух, казалось, был теперь насквозь пронизан электричеством, хотя тот жалкий комок на диване, в который превратился Питер, даже не пошевелился. Впрочем, и это само по себе уже говорило о многом. Как и его молчание. Из сада доносились крики детей. Субботнее утро было в разгаре. Клара знала, что скоро ее позовут играть в крикет. Или в карты.