И теперь ей, наверное, оставалось только умереть от стыда. О чем она только думала?! А еще воспитательницей себя называла! Да она же самая настоящая преступница – если и не по умыслу, то уж точно по глупости.
Все-таки придется поговорить с кем-то из Совета, решила она, и снова позвонила. На этот раз мисс Купер оказалась занята переговорами с потенциальными усыновителями, а мисс Бриджес была на кладбище: ей сообщили, что какие-то паломники расположились лагерем в непосредственной близости от могил, и она отправилась наводить порядок и заставлять их передвинуть лагерь в другое место.
Клара успела переговорить чуть ли не со всеми сотрудниками Совета, и наконец трубку взял мистер Соммерсби, действующий глава опеки. Клара так смутилась, что у нее слова в горле застряли, а мистер Соммерсби бодро осведомился:
– Вы ведь из «Шиллинг Грейндж», не так ли? Мисс Ньютон? Здравствуйте, мисс Ньютон! Как там мистер Уайт? Он вам рассказывал, что мы вместе служили в ополчении?
– Рассказывал. – Она помолчала. – Спасибо, у него все хорошо.
– Чем я могу вам помочь? – Тон был по-прежнему жизнерадостный.
– Я… у меня… Один из моих детей больше не хочет видеться со своим… единственным живым родственником. И поскольку мальчику уже почти пятнадцать, нам, по-моему, следовало бы с уважением отнестись к его решению.
Мистер Соммерсби вздохнул.
– Мы с вами взрослые люди, мисс Ньютон; в этих вопросах решения принимают взрослые, а не мальчишки.
– Это очень сложный вопрос, но я чувствую, что его решение – правильное.
Я не буду плакать, ни за что не буду. Только, пожалуйста, не надо говорить со мной таким добрым голосом.
К счастью, добротой мистер Соммерсби как раз не отличался. А потому сказал довольно жестко:
– Хорошо. Приведите его на следующей неделе сюда. Нужно заполнить и подписать кое-какие документы.
– Я должна обязательно привести к вам Питера? – Клара сильно сомневалась, что Питер согласится.
– Да, он должен обязательно при этом присутствовать.
– Хорошо.
– Так полагается по протоколу. Это займет всего несколько минут.
– Правда? – Клара испытала облегчение, чего никак не ожидала, и спросила: – Это ведь не такое уж… необычное требование?
– Необычное. Но отнюдь не неслыханное.
– Это очень хорошо. – Она вспомнила, как приводила Билли и Барри в Совет после того, как они сбежали от усыновителей. Тогда все отделались легким испугом, но на этот раз, похоже, все будет гораздо серьезней.
– Ну что, – снова бодрым тоном заговорил мистер Соммерсби, – живете ожиданиями декабрьских событий?
– Декабрьских событий?
– Я имею в виду вашу свадьбу с мистером Уайтом!
Клара что-то радостно пискнула, сказала на прощанье все необходимые слова и, наконец, повесила трубку. Как всегда, пришлось говорить именно то, что требовалось властям предержащим. Но так было гораздо проще, чем оказывать этим властям бессмысленное сопротивление.
Глава тридцать седьмая
Приготовления к свадьбе шли полным ходом и были похожи на танк «Шерман», сметающий на своем пути любые препятствия. Боже мой, думала Клара, ведь свадьба еще только в декабре, а уже столько всевозможных хлопот! Столь многое нужно организовать! Джулиан с невероятной заинтересованностью и пристальным вниманием вникал во все детали. Кларе следовало бы догадаться, что все будет именно так, после той суеты, которую он устроил, организуя вечеринку по случаю их помолвки, и все же его невероятная активность ее по-прежнему изумляла. Джулиан явно не относился к числу тех мужчин, которые говорят: «А это пусть будет так, как захочет невеста». (Вот Майкл был именно таким! Майкл всегда говорил: «Как тебе будет угодно, дорогая! По мне так все прекрасно».)
Впрочем, некоторые решения Джулиана показались Кларе несколько странными.
– Итак, цветами займется миссис Гаррард. Я знаю, ты ее недолюбливаешь, но она в этих делах разбирается очень неплохо.
– Дело не в том, что она не нравится мне, а в том, что я ей не нравлюсь.
Джулиан усмехнулся.
– Ну, зато я ей нравлюсь.
– И что это означает?
– Господи, Клара! Ты сегодня как-то слишком болезненно на все реагируешь.