А Клару действительно все раздражало. С тех пор, как она услышала признание Питера, все вокруг было словно накрыто серой тоскливой пеленой тумана.
И беспокоил ее не только Питер. Теперь ее озабоченность вызывал каждый ребенок. Что еще она упустила? Некоторые из ее тревог были старыми и как бы слегка поношенными, ставшими почти привычными: например, то, что Пег после того «инцидента с коровами» больше так и не сказала ни слова; или то, что Терри предпочитает носить мальчишечьи штаны или шорты; или то, что Рита по-прежнему плачет и тоскует по матери. Эти тревоги стали как бы уже «классическими», им Клара перманентно уделяла время, но были и новые поводы для волнений: практически полное отсутствие прогресса в развитии близнецов или проблема денег на новую школьную форму для подросшего Алекса. Как только притухал один повод для беспокойства, тут же на горизонте появлялись другие. Иногда Кларе казалось, что внутри головы у нее часы-кукушка, и эта кукушка то и дело готова выскочить и напомнить ей, что она еще должна немедленно сделать.
Джулиан попытался заинтересовать ее вариантами свадебного меню – миссис Уэсли считает, что нужна утка, но только не слишком жирная, – но сдался, когда они еще и до десерта добраться не успели.
– Я скоро приду в себя, – заверила его Клара. – Как только состоится заседание Совета насчет Питера и я избавлюсь от этой проблемы, я снова буду целиком в твоем распоряжении.
– Хотелось бы мне знать, хоть когда-нибудь «Шиллинг Грейндж» перестанет стоять у меня на пути?
Даже у Клары стали появляться похожие чувства. Два провала подряд (потому что о Морин она, конечно же, не забыла, разумеется, нет!) и, возможно, зреют новые неудачи. А ведь она еще десять месяцев назад прекрасно понимала, что не годится для этой работы. Однако по глупости решила, что сумеет все переменить. Ну и что? Она и впрямь многое здесь переменила, вот только, похоже, отнюдь не к лучшему.
Ох, Питер!
А еще Клара начинала жалеть, что согласилась на декабрь. До декабря было совсем не так далеко, как ей представлялось, а 21 декабря – самый короткий день в году или, как любит говорить Джулиан, приподнимая одну бровь, «самая долгая ночь». Надо было, конечно, настоять и отложить свадьбу до лета или даже до осени 1950-го, – но стоило ей заикнуться, что она, пожалуй, предпочла бы стать июньской невестой, Джулиан ответил: расслабься, я сам обо всем позабочусь, а ты, дорогая, чудесно выглядишь в любое время года.
В итоге Клара понятия не имела, что с ней будет после свадьбы. В Совете, видимо, будут ожидать от нее отставки. Замужние женщины редко продолжают работать. И Джулиан, вероятно, тоже – хотя он это и отрицает – надеется, что работу она оставит. В идеале она сможет и дальше вести здесь все дела еще несколько месяцев, или, возможно, ей дадут в помощь вторую воспитательницу, хотя вряд ли у Совета есть такая возможность. В итоге все ее предположения сводились к тому, что с детьми ей, похоже, придется расстаться, и все же она не сомневалась, что существует некий обходной путь, и она его непременно найдет.
Джулиан уже спрашивал, подала ли она заявление, чтобы ей после свадьбы предоставили недельный отпуск – они собирались провести «медовый месяц» в Бате. (Джулиан, как всегда проявляя заботу, не сомневался, что Кларе очень понравится тамошняя архитектура времен Регентства.)
Однако отпуска Клара до сих пор не попросила.
– Для человека, который любит все записывать, твое отношение к собственной свадьбе просто поразительно. Ты как-то на удивление вяло реагируешь на это событие, Клара!
– Все в свое время, – отвечала она на упреки Джулиана, однако мысль о том, чтобы прямо сейчас попросить в Совете об отпуске, моментально вызывала у нее растерянность и головокружение. Что подумает Питер? – спрашивала она себя. Решит, что я его бросила? Нет, сейчас она никак не могла его бросить!
Свадьба должна была состояться в Церкви Всех Святых. Джулиан клялся, что тамошний викарий – очаровательный человек, которому абсолютно не свойственна помпезность, но Клара относилась к его уверениям скептически, зная, что Джулианова версия «отсутствия помпезности» совсем не похожа на то, что подразумевают под этим все остальные. К счастью, викарий действительно оказался очаровательным, весьма гостеприимным и, что куда важнее, не отчитывал Клару за то, что ее воспитанники плохо посещают церковь, хотя вообще-то они ее совсем не посещали.
А сама по себе церковь была просто прекрасна. И там оказалась такая удивительная обстановка, что Клара вовсе не чувствовала себя посторонней.