Клара уже и у портного в Дедеме побывала. Оказалось, что невероятно приятно предвкушать, каким красивым будет твое подвенечное платье, и ничуть не беспокоиться о купонах. Хотя она искренне восторгалась теми женщинами, которым в военные годы приходилось шить и перешивать из старых свадебные платья для себя или своих дочерей – для свадьбы Джуди, например, ее мать и подруги ее матери специально приберегли купоны, и в итоге свадебное платье получилось просто потрясающее, Артур, помнится, даже заплакал – а ей, Кларе, все-таки повезло: не пришлось ни копить купоны, ни перешивать старье.
В общем, свадьба готовилась чудесная.
– По-моему, я такого не заслуживаю, – призналась Клара.
В ответ на ее признание Джулиан рассмеялся:
– А в этой жизни никто и никогда не получает по заслугам.
– Неужели?
Было время ланча, и они собирались выпить пива, но Джулиан извинился и сказал, что никак не сможет, потому произошло кое-что весьма важное. И Клара вдруг исполнилась подозрений. Раньше Джулиан никогда не давал ей поводов в нем сомневаться, но сейчас она чувствовала, что за этим стоит нечто темное, непонятное, и надула губы. Заметив это, Джулиан тут же принялся оправдываться:
– Это связано исключительно с моей работой, дорогая, честное слово.
– Ну, если так…
Хотя это явно было связано с чем-то другим. И Клара решила успокоить себя тем, что это опять же связано с приготовлениями к свадьбе. Ведь Джулиану так нравится устраивать ей сюрпризы.
– У меня проблема, – сказала Клара, когда, сильно нервничая, неожиданно ворвалась к Айвору в мастерскую. (Она теперь никогда не могла быть уверена, насколько он окажется гостеприимен.) – В Совете требуют, чтобы Питер обязательно приехал туда со мной, чтобы подписать кое-какие документы, но он ехать категорически отказывается.
Айвор, явно ничего не понимая, смотрел на нее.
– Да ничего особенного, – смутилась Клара и, откашлявшись, пояснила: – Дело в том, что Питер не хочет больше встречаться со своим дядей, но об этом следует заявить официально.
– Если в этом нет ничего особенного, почему же он отказывается?
Но сказать об этом вслух Клара никак не могла. И тщетно надеялась, что Айвор поймет все по выражение ее лица.
Но Айвор ничего не понимал и, озадаченно закусив губу, все смотрел на нее. Впрочем, он по-прежнему старался во всем разобраться – такой уж он был, Айвор.
– Значит… ну, хорошо… Так ты что, хочешь, чтобы я с ним поговорил?
Вот! Именно это ей и требовалось…
– Да, пожалуйста, поговори с ним.
Потом Клара задумчиво стояла на кухне у окна и смотрела, как Терри высаживает вдоль садовых дорожек маргаритки. Пег, сидя под кухонным столом, играла сама с собой в карты; Рита внимательно рассматривала в зеркале собственное отражение; Алекс изучал строение человеческого скелета; близнецы боролись друг с другом.
Питер и Айвор закрылись в гостиной.
Клара ожидала, что их беседа продлится всего минут десять – Питер и в лучшие времена особой откровенностью не отличался, – однако прошло уже больше часа, но Айвор из гостиной так и не вышел. Вопросы буквально роились у Клары в голове, но она решила их не задавать. В конце концов важен только один вопрос, и хорошо хотя бы его выяснить. Когда на кухню заглянул Айвор, она так и бросилась к нему:
– Ну что, он пойдет?
Айвор пожал плечами:
– Он пока думает.
– Ну что ж, это, по-моему, все-таки лучше, чем ничего.
– Я рассказывал ему, как вот это заработал, – и Айвор, слегка покраснев, похлопал ладонью по обрубку второй руки.
– О! – Клара вспыхнула. Ее щеки всегда заливала краска, когда Айвор упоминал о своей покалеченной руке. Для нее это был просто какой-то камень преткновения. И эти двадцать человек, которых он спас в Дюнкерке. И эти его медали. А ведь сам он так ни разу ничего ей об этом и не рассказал!
– Я ему пообещал, что тоже с вами поеду – для моральной поддержки. Это нормально? Ты не возражаешь?
Клара уже хотела сказать, что в этом нет необходимости, что там просто нужно несколько бумажек подписать, но ей было приятно, что он сам это предложил. И потом, вообще хорошо, если и он тоже там будет.
– Спасибо тебе.
– Ничего, Питер справится. Он непременно со всем справится и все переживет. – Румянец на щеках Айвора стал еще ярче. – Что бы там с ним ни происходило. Он вскоре придет в себя и будет жить дальше. У него очень развито чувство самосознания. И в итоге оно ему поможет.