У Клары будто комок в горле застрял. Ох, Айвор. Как хорошо он все понимает!
– А в ближайшее время что с ним будет? – почти прошептала она.
– А в ближайшее время ему нелегко придется. Но он и это преодолеет. Вокруг него много людей, которые его действительно любят: все здешние дети, ты, я, – и он знает, что мы на его стороне.
Мы. Такое крошечное слово, но как же много оно значит!
Кларе страшно хотелось расцеловать Айвора. Однако она тут же подобные желания пресекла и обвинила себя в легкомысленности. Нет, просто ее сильно смутили и расстроили все эти события. И потом, Айвор вовсе не ее мужчина. У нее зимой свадьба с мистером Уайтом, солиситором. И 1950-й год станет самым лучшим годом в ее жизни. В этом году она наконец-то оставит позади и эту войну, и все свои горести и неудачи, которых в последние годы обрушилось на нее предостаточно. Она станет миссис Уайт, и это, безусловно, обеспечит ей определенные привилегии – достаточно вспомнить, с каким подобострастием мистер Соммерсби разговаривал с ней по телефону! Даже думать нечего о каком-то поцелуе в знак благодарности, способным все это испортить – ну уж нет, как раз это-то было бы в высшей степени странным. А что сказала бы Анита Кардью, даже трудно себе представить! И потом, ведь так легко спутать благодарность с влечением, это такие похожие чувства. И они зачастую возникают одновременно, но это все же совершенно разные «звери».
Уже поздним вечером Питер притащился на кухню. Первым делом он схватил крекер, но на Клару старался не смотреть. Когда она спросила, как у него дела, он сказал, глядя в пол.
– Я же просил никому не говорить!
Кларе очень хотелось объяснить, что никаких подробностей она Айвору не сообщила. Что Питера она не предала… что она никогда и ни за что этого бы не сделала. Но Питеру, должно быть, нелегко было выговорить даже ту единственную фразу, и Клара сказала лишь:
– Я почти ничего ему и не рассказала. И не расскажу. Но ты ведь съездишь со мной в Совет, Питер? И подпишешь все необходимые бумаги? Обещай мне. Это ведь действительно совсем не…
– Совсем не страшно, – закончил он за нее. – Да, именно так все и говорят. Ну, хорошо, я поеду.
Глава тридцать восьмая
Выехать Питер, Айвор и Клара собирались в половине одиннадцатого. Мисс Бриджес предложила отвезти их на своей машине. С мисс Бриджес за рулем Клара пока что ни разу не ездила – да и ни с одной другой женщиной за рулем тоже – и с любопытством ожидала, как это будет.
Без чего-то десять раздался шум мотора, затем по саду прошуршали шаги, и в заднюю дверь кто-то постучал. Клара сразу распахнула дверь настежь, ожидая увидеть на пороге мисс Бриджес, хотя, пожалуй, было еще рановато, и еще подумала: странно, мисс Бриджес ведь всегда подъезжает к дому со стороны фасада? Но это оказалась не мисс Бриджес, а какой-то странно скрюченный молодой человек в низко надвинутой шапке, под которой почти скрывалось его смуглое лицо. Клара вроде бы узнала его, но никак не могла вспомнить, откуда она может его знать.
– Чем я могу вам помочь?
– Мисс… – Он говорил с таким трудом, словно горло у него было забито камнями. – Там Морин…
– Морин? – Теперь она вспомнила, кто это такой. Когда она в последний раз его видела, он мчался вниз по лестнице, на ходу посылая Морин воздушные поцелуи. Помнится, она тогда вышвырнула его из комнаты девочек. – Где Морин?
Он указал в ту сторону сада, где деревья росли наиболее густо.
– Там. Можно мне ее сюда привести?
– О Господи! Морин?
В каком ужасном состоянии она оказалась, бедная девочка! Она буквально корчилась от боли, согнувшись пополам и сжимая руками живот. Волосы у нее были жутко растрепаны. В глазах плескался страх. Она с огромным трудом, спотыкаясь, добралась до Клары и рухнула ей на грудь, вымолвив сквозь слезы:
– Ох, мисс Ньютон!
И тут Клара заметила, что вся юбка у нее в кровавых пятнах. Кровотечение!
– Морин, милая, тебе же скорей в больницу нужно!
– Нет, я хочу домой! – заплакала Морин.
Клара отвела ее наверх, уложила в своей комнате и некоторое время лихорадочно металась в поисках одеяла, гигиенических салфеток, кувшина с водой, парацетамола.
А через несколько минут Клара услышала стук в дверь, затем открылась и закрылась входная дверь, раздались чьи-то голоса – должно быть, Питер впустил мисс Бриджес.