– Они хотят заставить Питера продолжать визиты к дяде.
– Нет!
– Да. Его дядя даже адвоката с собой захватил, чтобы тот помог ему оспорить право на свидания с мальчиком.
Питер издал жуткий стон и совсем скрючился, по-прежнему сидя на тротуаре.
– И знаешь, кто его адвокат? – продолжал Айвор.
Кларе показалось, что она падает. Нет, ей показалось, что ее столкнули с обрыва. Она обо всем догадалась еще до того, как Айвор произнес имя адвоката.
– Мистер Джулиан Уайт, Клара. Он является официальным представителем дяди Питера. Мало того, этот дядя намерен подать прошение об окончательном усыновлении.
Питер резко вскочил, и его вырвало в сточную канаву.
Глава тридцать девятая
Моя дорогая Клара,
спасибо, что была со мной честна, я прекрасно понимаю, как нелегко это тебе далось.
Ты красивая молодая женщина и так много еще можешь дать этому миру; совершенно естественно, что тебе захотелось сойти с мертвой точки и двинуться дальше. Повторяю: это совершенно естественно. И я вовсе не хочу, чтобы ты навсегда застряла в прошлом, как это произошло со многими из нас. Но мне бы очень хотелось не прерывать наше с тобой общение – если, конечно, это не будет тебе в тягость. Когда я вижу конверт, надписанный твоим почерком, у меня просто сердце поет, и это чистая правда!
Этому Джулиану Уайту – какое интересное имя! – действительно очень повезло. Передай ему мои слова! Надеюсь, он относится к тебе так, как ты того заслуживаешь?
Я горжусь тем, что какое-то время – пусть даже и очень короткое – я могла называть тебя дочерью. И я знаю, что ты никогда не забудешь «нашего с тобой» Майкла. Он будет жить в наших сердцах и в нашей памяти.
Глава сороковая
Морин пробыла в больнице три дня, но от посещений Клары все время отказывалась и ни разу не разрешила ее навестить. Клара никак не могла понять, в чем дело. Ведь она же сразу ко мне прибежала, именно ко мне, так почему она теперь-то меня видеть не желает? Клара предприняла еще одну попытку, четвертую, но это была пятница, и оказалось, что Морин уже выписалась. Доктор Кардью был единственным человеком, который знал о внезапном возвращении Морин, но на мольбы Клары сказать ей, куда теперь исчезла Морин, он ответил так:
– Я ничего не могу рассказать вам, Клара. Сведения о пациентах строго конфиденциальны, и вам это прекрасно известно.
Похоже, доктор Кардью считал, что Морин сама спровоцировала этот выкидыш, хотя прямо он этого не сказал, и Клара поняла, что в этом мире девушек все и всегда судят очень строго, особенно девушек-сирот.
– Она наверняка вскоре снова объявится, – утешил Клару доктор. – Но сейчас она по-прежнему не хочет, чтобы вы знали, где она живет. И она действительно имеет право на личную жизнь.
– Но ведь я только хочу знать, что ей ничего не угрожает!
Доктор Кардью пожал плечами и промолчал, а Клара обиженно спросила:
– А ведь этому своему мальчику она разрешала ее навещать, да?
Ответ доктора ее удивил:
– Его зовут Джо Паркер, и он, похоже, славный парень. Она вполне могла и куда хуже вляпаться.
Айвор все еще был в ярости, и Клара не сомневалась, что он сознательно ее избегает. Ну и хорошо, думала она, пусть остынет немного. Но однажды утром они случайно столкнулись на улице, и Айвор сразу же обрушил на нее целую лавину слов.
– Я никак не пойму, почему ты тогда не могла поехать в Совет даже ради Питера? Ведь именно ты смогла бы его защитить. И о чем ты только думала, Клара? – Такое ощущение, словно Айвор уже много раз репетировал эту речь про себя, и теперь она просто вырвалась на волю.
Клара моментально рассердилась: кругом сплошные всезнайки! И каждый указывает ей, как она должна поступить. И каждый считает, что все и обо всем знает лучше, чем она.
– Знаешь, Айвор, либо ты поверишь, что я в тот момент была вынуждена заняться чем-то куда более важным, либо нет. Можешь ты мне поверить?
Он молча покачал головой.
А Питер, бедный Питер словно уже и не жил, а просто существовал – по необходимости. Ходил в школу, возвращался домой, отскребал кухонную плиту, тихо и привычно накрывал на стол и по-прежнему часами принимал ванну, так что вода в ней под конец, наверное, становилась совсем холодной. Глядя на него, Клара думала: душа у него словно ободрана до крови, и эти раны очень болезненны. Но как ему помочь, она не знала и тщетно понукала себя, пытаясь хоть что-нибудь придумать. Чем бы его таким наградить? Или, если не наградить, то хотя бы дать ему понять, как сильно она ему сочувствует, как восхищается его силой воли, как она его любит.