– Откуда у тебя эта книга? – Таких в местной библиотеке явно не имелось. Алекс уже по нескольку раз перечитал все, что имелось в тамошней детской секции, и перешел к книгам для взрослых.
– Ее миссис Мартин прислала, – сказал он. – Ой, тут так много смешных картинок!
Джуди прислала?
– Я не знала. Когда принесли посылку?
– Сегодня утром. Вот, например… – Алекс ткнул пальцем в одну из иллюстраций. – Это птеродактиль.
– Как это… мило со стороны Джуди!
И как загадочно! Может, Джуди решила, что у Алекса день рождения или еще что-нибудь в этом роде? Может, она собирается вскоре объяснить все это Кларе по телефону?
В четверг днем машина дяди Питера опять подъехала к Грейнджу. Если уж Кларе было немного страшновато, то Питер, наверное, и вовсе испытывал бог знает какие чувства, осторожно выглядывая из комнаты мальчиков. Клара вихрем вылетела на улицу. Она же просто обязана выглядеть сильной и смелой, даже если ничуть себя таковой не чувствует! Зато дядя Питера в кои-то веки был вынужден не только вылезти из автомобиля, но и неторопливо направиться к дому с таким видом, словно все у него просто прекрасно.
– Даже не приближайтесь к нашим дверям! – крикнула Клара, проклиная себя за то, что не сумела до конца скрыть предательскую дрожь, явственно слышавшуюся в ее сердитом голосе.
– У меня имеется предписание солиситора. Питер поедет со мной.
Клара заметила, что Питер теперь уже спустился и, весь дрожа, стоит рядом с ней. Она очень пожалела, что сразу не приказала ему не выходить из дома. Незачем ему было становиться свидетелем ее битвы с его родственником. Питер, рослый и крепкий парнишка, выглядел сейчас каким-то съежившимся, ссохшимся, словно вконец одряхлевший старикашка. Как же ей раньше в голову не пришло, что дело не только в Питере, не только в его переходном возрасте? Как же она теперь ненавидела себя за эту недогадливость. Ну ладно, дядя Питера – настоящее чудовище, но она-то чем лучше, раз этого не разглядела?
– Если мальчик не поедет, я всех питомцев вашего гнезда на колени поставлю. – Самоуверенность этого типа была поистине безгранична. – А уж тебя, – он ткнул в Клару пальцем, – я попросту уничтожу. Как пить дать!
У Клары перехватило дыхание, а он все продолжал тыкать в нее пальцем, и этот палец выглядел столь же наглым, как и его хозяин.
– Я поеду с ним, – прошептал Питер. Волосы, упавшие ему на глаза, скрывали их выражение, но невозможно было не заметить, что он весь словно окаменел, внутренне застыл от охватившего его ужаса.
– Нет!
– Я… я ведь, наверное, обязан.
А его дядя вовсю развлекался, наблюдая эту сцену.
– Уж я позабочусь, чтобы с вашим притоном было покончено, – злорадствовал он. – Я вас всех в пыль сотру.
– Ты никуда не поедешь, Питер, – твердо заявила Клара. – Я тебе не разрешаю никуда ехать.
Но Питер уже начал медленно продвигаться к дядиной машине. Выглядело это, как если бы он находился под воздействием гипноза или же был привязан невидимыми струнами, за которые его туда тянут.
– Поторопись! – крикнул ему дядя, теперь уже абсолютно уверенный в собственной победе, и расхохотался Кларе в лицо: – Ну что? А ты и поделать-то ничего не можешь!
– Эй!
Голос Айвора. Айвор! Да, это был он. Он вышел из своей мастерской, держа в руке ножку стула, как держат боевую дубинку. На его лице сияла широкая улыбка – точнее, злобный оскал. Таким Клара никогда еще его не видела. Это был солдат Айвор, и она почему-то сразу вспомнила о тех его боевых наградах, которые он так не любит носить. Впрочем, сейчас он был даже не солдатом, а охотником. Он и двигался, как настоящий охотник – так спокойно и осторожно, что, казалось, даже воздух замедляет свое движение, обтекая его.
Клара просто глаз не могла от него отвести: все в нем ее завораживало – даже то, как сидят на нем рубашка и серые брюки с подтяжками. Стоило ему появиться рядом, и ее страх уменьшился сразу в сто раз. Еще не все потеряно, говорила она себе. Не будь Джулиана, вряд ли дядя Питера тогда смог бы выиграть – ведь на их стороне был Айвор. Айвор в бою спас двадцать человек. А сейчас спасет еще одного.
Питер переводил взгляд с одного на другого, но ни на кого толком не смотрел. Вытянутые по швам руки у него словно прилипли к бокам.