Первая попытка возразить у Клары получилась весьма мягкой:
– Вряд ли я сумею это сделать.
– Что?
– Вряд ли я сумею поставить тебя на первое место в очереди по усыновлению. По-моему, это не удастся.
Лицо Джуди моментально, словно по щелчку, погасло и закрылось – словно опустились черные шторы, как при затемнении. Клара даже вздрогнула.
– Почему ты так думаешь?
– Ты же знаешь, почему, – прошептала Клара. – Ты же знаешь, Джуди.
– Артур никогда бы не причинил вреда ребенку! – возмутилась Джуди, но сказала это каким-то странным, шипящим шепотом.
– Джуди…
– Никогда! Я его знаю. Я ему верю.
– Нет, он мог бы, – неуклюже возразила Клара. Странно было бы попытаться хоть что-то проглотить во время такого разговора, и она оттолкнула от себя тарелку. – А подобная возможность не соответствует критериям отбора.
– Лучше бы я тебе ничего не рассказывала! Лучше бы я никогда и ничего тебе не рассказывала!
Кларе тоже казалось, что так было бы лучше. Шесть месяцев назад ей и в голову не приходило подозревать Артура в чем-то подобном. Но он ухитрялся втихую избивать Джуди, когда Клара спала совсем рядом, в соседней комнате. Что это? Смелость? Наглость? Нет, это вседозволенность. И это ужасно плохо, неправильно, однако Клара продолжала сомневаться. А может, это почти нормально для человека, только что вернувшегося с фронта? Может, ей опять мешает ее дурацкий идеализм? Но единственным человеком, с которым она могла на сей счет посоветоваться, была Джуди, и как раз она-то теперь для этого совершенно не годилась…
– Значит, другие люди могут запросто получить ребенка, и к ним никакие особые «критерии отбора» не применяются? А мы с Артуром не имеем на это права? Так что ли?
Клара прикусила губу. Но сказала:
– Я же не могу ради вас менять правила.
– Я знаю, как работает эта система. Она попросту не работает. Никому нет дела до отдельных детей. Там как в собачьей стае – один другого готов сожрать. И тебе, как и мне, прекрасно это известно.
– Дело тут вовсе не во мне, и решать этот вопрос буду не я, – сказала Клара. – Но я бы не смогла отдать вам Алекса, даже если бы этого хотела.
Когда эти слова уже успели с некоторым трудом выползти у нее изо рта, она взмолилась про себя: Пожалуйста, не цепляйся к этому! Пожалуйста, не надо!
Но, конечно же, Джуди, коварная, как лиса, как раненая лиса, в ее слова буквально вцепилась.
– Но ты не хочешь, верно? После стольких лет – ты не хочешь! А тебе известно, что детей продают просто по объявлению в газете? Что их с легкостью отсылают куда угодно, в любой конец страны? Любому, кто выразит желание? Это весьма процветающий бизнес. А ты тут кривляешься передо мной, изображая из себя некую высоконравственную особу, которая к тому же может что-то мне позволить или не позволить!
Они действительно много лет были ближе, чем сестры. И родители Джуди давно стали для Клары родными людьми. После работы по пятницам она быстро пила чай, быстро стирала одежду, а перекусывала уже у них. Они спасли ее. Спасли если и не ее жизнь, то ее душу, ее рассудок. У них она обрела теплый семейный очаг, когда собственные родители ее бросили.
И теперь она не могла спасти Джуди. Или не хотела.
Но как послать ребенка в дом к Артуру? Это невозможно! Она этого не может и не хочет, даже если и ошибается, – но даже если она и ошибается, так поступить она все равно не сможет. Бармен Мэтью, заметив, что на тарелках у них по-прежнему полно еды, подошел к ним и смущенно спросил:
– Что-нибудь не так?
– Не с едой! – рявкнула Джуди.
– Нет, все очень вкусно! – Клара, встретившись с барменом взглядом, попыталась ласково улыбнуться. – Просто оказалось, что мы совсем не хотим есть.
– Тогда я пока все это оставлю, хорошо?
Лучше бы он нас пока в покое оставил! – Клара положила руку ладонью на столешницу. Ей казалось, что так она чувствует живую пульсирующую кровь Майкла. И его дыхание – он словно дышит ее легкими. А что бы Джуди ответил Майкл?
– Да, хорошо. Спасибо. – Она снова заставила себя улыбнуться бармену, и он, наконец, ушел, и Клара услышала, как кто-то спросил у него: «Что это с ними такое?» Неужели все здесь и впрямь следят за нами и комментируют каждое наше движение? – сердито подумала она.
– Они ведь и не стали бы ничего спрашивать, Клара, – вновь заговорила Джуди. – А впрочем, нам больше не о чем говорить. Все кончено.
– Но я обязана буду им сообщить.
– Нет, ничего ты не обязана. К чему сейчас такая жестокость? После всего, что я для тебя сделала? Уж не денег ли ты хочешь? Уж не в этом ли дело?