– Но почему же она не позволяет тебе видеться с родным дядей?
Питер снова уставился в пол, и Клара, зная, как он ненавидит разговоры на эту тему, чувствовала, как плачет ее душа, страдая за него.
– Ну, если ты отказываешься говорить…
– Если ты так ничего нам и не скажешь, – вмешалась миссис МакКарти, и Клара заметила, что в ее голосе куда больше доброты, чем у мистера Соммерсби, – то нам придется допустить, что все это просто… выдумки, просто какая-то чепуха…
– Это никакая не чепуха! – взорвался Питер. – Мой дядя мучает меня! Он делает мне больно! И это чистая правда!
Айвор, не выдержав, выскочил вперед, закрыв собой Питера.
– Я не понимаю, зачем вы снова подвергаете его допросу? Зачем вы его терзаете? Вам же все прекрасно известно!
– Но получается, что его слово против… – мистер Соммерсби быстро заглянул в свои бумаги, – против слова мистера Кортни, а это…
– Вы же сами сказали, что для вас благополучие детей превыше всего, – прервал его Айвор. – Я очень внимательно изучил Закон о детях – те, кто его составил, никогда не заставили бы ребенка вновь испытать весь этот ужас!
Он быстро глянул в сторону Клары, и она поспешила ответить на его взгляд: Спасибо тебе, Айвор!
Когда Питеру разрешили вернуться на место, он незаметно сунул Кларе свернутый в четыре раза листок бумаги.
Это тоже был комикс – точнее, одна сценка из него. Главный герой был в маске и в плаще с капюшоном, но, судя по волосам и платью, легко было догадаться, что это она, Клара. На полу, в ногах у нее лежал плашмя какой-то человек, а надпись в левом верхнем углу, заключенная в квадратик, гласила: «А между тем в одном из домов Лавенхэма собирались силы Добра…»
А в левом нижнем углу в тесном прямоугольнике крошечными, наползающими друг на друга буковками было написано: «Спасибо тебе за все».
Миссис МакКарти уже встала и объявила, что суду теперь понадобится несколько минут, чтобы вынести решение, и тут Айвор вдруг сунул руку в карман пиджака и крикнул:
– О, погодите! У меня же есть еще одно письменное заявление!
Он выждал, пока в зале установится тишина, и прочел:
Какого бы мнения вы ни были о мисс Ньютон…
Клара смотрела на Айвора во все глаза; она была совершенно озадачена. А у него, похоже, комок в горле застрял. Охваченный непонятным волнением, он так и не смог читать дальше, и тогда мисс Бриджес очень нежным движением вынула листок у него из рук и продолжила:
…о ее идеализме или о ее чрезвычайной наивности, дети для нее всегда, всегда были и остаются на первом месте.
Закончив читать, мисс Бриджес пояснила:
– Это письмо написано миссис Джуди Мартин, учительницей лондонской начальной школы «Ханиуэлл».
Клара не могла себе позволить сейчас разрыдаться, но сдерживалась с трудом, и плечи ее сильно вздрагивали от попыток держать себя в руках. Айвор не сводил с нее глаз, и взгляд его был исполнен сочувствия, а в глазах стояли слезы… Кларе очень хотелось обнять его, прижаться к его груди, как тогда на кухне, только теперь уж она бы ни за что ничего не перепутала и не назвала бы его именем другого мужчины. Однако ей оставалось лишь изливать свою бесконечную благодарность в робких улыбках и взглядах, а он не отрывал своих темных глаз от ее лица.
Рита снова выскочила вперед, таща за руку Пег, и заявила, гордо задрав носишко:
– Мы тоже хотим кое-что сказать!
– Ну, давай, Рита, говори! Что ты еще хочешь нам поведать? – ласково посмотрела на нее миссис МакКарти.
– Я хочу сказать, что мисс Ньютон заботится о нас, как самая настоящая мама! – И, высказавшись, Рита тут же сунула в рот большой палец, словно поставив в конце этого, самого сладостного для Клары, признания жирную точку.
Глава пятидесятая
В итоге было решено: дяде Питера в усыновлении мальчика отказать и запретить любые контакты с ним.
Мисс Ньютон разрешить вернуться в «Шиллинг Грейндж» и возобновить с ней бессрочный контракт.
Алекс не расслышал, и ему показалось: бесконечный. Он был потрясен!
Мисс Ньютон должна была впредь незамедлительно сообщать Совету о любых случаях нарушения порядка и неподобающего поведения – тонкий эвфемизм, если он в подобном случае вообще возможен. Никаких «если», никаких «но» и никаких укрывательств.
Ни одно из зачитанных ранее свидетельств было решено в расчет не принимать. Мало того, их сочли возмутительными попытками очернить достойного человека.
Миссис МакКарти, взяв двумя пальцами кусочек «кокосового льда», приготовленный Морин, восхитилась: