– Я ведь ничего плохого не сделал, миссус!
– Вон!
Он вскочил, схватил свою шапку, ринулся к двери, но в дверях вдруг остановился и стал, слегка кривляясь, посылать всем по очереди дурацкие воздушные поцелуи, наглец малолетний, а потом, спускаясь по лестнице, принялся еще и веселенькую мелодию насвистывать. Это была все та же чертова «Шайн он Харвест Мун»!
Морин собралась уже бежать за ним следом, когда Клара остановила ее:
– Ты никуда не пойдешь! И о чем ты только думаешь?!
– Вы никогда мне гулять не запрещали! – возмутилась Морин. – И всегда говорили, чтобы я своих друзей домой приводила. Вот я и привела. – Она с сердитым видом снова плюхнулась на кровать. – Определитесь уже!
Об этом происшествии Клара просто обязана была доложить Совету. Тут без вопросов. К сожалению, трубку сняла миссис Харрингтон, а не мисс Бриджес. Впрочем, миссис Харрингтон сразу же все ей пересказала, и уже в полдень мисс Бриджес появилась в «Шиллинг Грейндж» в сопровождении не только инспектора полиции, отвечавшего за данный участок, но и начальника местной опеки. Вот насколько все оказалось серьезно! Глава опеки, мистер Соммерсби, оказался человеком весьма обходительным; у него было чрезвычайно серьезное выражение лица и блестящий новенький портфель, замком которого он то и дело щелкал – похоже, ему это доставляло удовольствие. Инспектор, мистер Хортон, носил очки и усы, а выправка у него была такая, словно он все еще служит в действующей армии. Клара ни с одним из них еще ни разу не встречалась, хотя прожила в Лавенхэме уже более четырех месяцев.
– Если девочка еще раз так сделает, вы должны незамедлительно нам сообщить, и она будет переведена в соответствующее учреждение для правонарушителей или…
– Или что?
– Она ведь уже почти достигла того возраста, когда может жить самостоятельно.
– Но ведь она пока что этого возраста не достигла! Ей только тринадцать! И потом, она такая… – Клара поискала нужное слово, но в голове крутилось только одно: «уязвимая».
– Она в любом случае не имеет права приводить сюда по ночам мужчин. Скажите ей об этом. Иначе ее отсюда вышвырнут. Тут никаких исключений быть не может.
– Вышвырнут?
– Да.
Мисс Бриджес поспешила вмешаться и как-то смягчить обстановку:
– В любом случае, Клара, вы совершенно правильно поступили, сообщив нам об этом.
– Благодарю вас.
Мистер Соммерсби снова щелкнул замком портфеля и сказал:
– Извините, мисс Бриджес, но я надеюсь, вы подождете нас пять минут? Нам необходимо переговорить с мистером Уайтом.
Они собираются переговорить с Джулианом?
Когда мужчины вышли, мисс Бриджес, пожав плечами, пояснила:
– Они все старые приятели, вместе в ополчении служили.
Кларе показалось, что на мисс Бриджес выходка Морин особого впечатления не произвела, и она решилась спросить:
– Так они поэтому сюда вдвоем приехали? Не из-за Морин?
– Наш Совет порой действует весьма загадочным образом, – как-то странно ответила мисс Бриджес и тут же, вновь посветлев лицом, воскликнула: – А знаете, Клара, мы получили несколько запросов на усыновление! Я уверена: еще немного, и положительные результаты тоже появятся.
Но в последнее время уже было столько неудачных попыток, что особых надежд Клара что-то не питала.
– И кем на этот раз заинтересовались? – спросила она.
Мисс Бриджес с таинственным видом постучала себя по носу.
– Там посмотрим. – Но Клара хорошо знала, как мисс Бриджес ненавидит всякие тайны. И действительно вскоре та прибавила: – Вообще-то я могла бы поклясться, что никаких заявок на девочек старшего возраста так и не появится, однако семейство Нельсон как-то вдруг заинтересовалось возможностью удочерить Морин. Почти все уже улажено, так что, возможно, вам осталось не слишком долго терпеть выходки этой девчонки.
Клара отчасти пересказала Морин свои разговоры с начальством, используя самый строгий тон. Неожиданная поддержка мисс Бриджес подарила ей такое ощущение, словно ее оборонительные позиции со всех сторон были усилены мешками с песком.
– Если ты еще когда-нибудь позволишь себе так поступить, то лишишь себя возможности и дальше жить здесь. Это ты понимаешь?
– Почему?
– Потому что это детское учреждение, Морин. И здесь совершенно не годится так себя вести. Всему свое время и место, как говорится.
Морин промолчала, внимательно изучая собственные ступни, и Клара решила, что молчание – знак согласия.