Клара поискала и в доме, и вокруг него, надеясь найти хоть какую-нибудь подсказку. Одежды у Морин было немного, но Клара сразу обнаружила, что розовая кофточка, которая стала девочке уже маловата, и ее самое лучшее, воскресное, платье отсутствуют. Морин, должно быть, еще с утра запихнула все это в свою школьную сумку.
Затем одного лишь взгляда на дверь в свою комнату Кларе хватило, чтобы она поняла: замок сломан и к ней кто-то вломился.
В комнате царил чудовищный беспорядок. По всему полу были разбросаны бумаги. Ее дурацкие отчеты о воспитанниках детского дома. Ее личные письма. Исчез, однако, только ее отчет о Морин и выписка из личного дела девочки.
Фотографии Клары тоже были переставлены. Нет, не переставлены – стекла на них были разбиты вдребезги. Особенно пострадала фотография ее дорогого, любимого Майкла, снятого рядом с его самолетом. Господи, и зачем Морин понадобилось это делать? Пострадали и другие фотографии – их она не разбила, а просто бросила лицом на пол.
О Господи! Что же там было такого, в этом проклятом отчете?
Клара понимала, конечно, что ничего хорошего там не было. Ужасная история. И хуже всего то, что написано было так, словно Морин – просто… некий интересный для науки экземпляр человеческого существа или просто лишенный тела мозг в стеклянной колбе, а не живая любящая девушка, которая имеет полное право знать все о своем происхождении.
Томик со стихами Джейн Тейлор остался, впрочем, нетронутым и по-прежнему лежал на тумбочке возле кровати. Увидев это, Клара вздохнула с облегчением, и не только потому, что ей было бы непросто объяснить Джулиану исчезновение этой книги, но и потому, что самой Кларе стихи Тейлор очень нравились. А в особо тяжкие ночи эти стихи казались ей единственным, что имеет какой-то смысл.
Возмущенная и до крайности возбужденная, Клара ринулась к Айвору за советом. Он сразу же отложил все дела и стал слушать. Он тоже явно встревожился – вдоль щек пролегли длинные резкие тени, – но все же попытался успокоить Клару:
– Ты же знаешь, Морин любит порой исчезнуть.
– Да, но на этот раз все по-другому. – И Клара, вновь переживая разгром, учиненный Морин в ее комнате, рассказала об исчезновении дела Морин, о разбросанных отчетах, будь они прокляты, в которые она вложила столько старания и веры, о своих вдребезги разбитых фотографиях.
При одной лишь мысли о том, что Морин поступила так вполне сознательно, у нее начинало болеть сердце.
– Хорошо, я сейчас возьму велосипед и поеду поищу эту девчонку, – сказал Айвор.
– Да, пожалуйста!
Они вместе вышли на улицу и немного постояли рядом в свете уличного фонаря, который почему-то вызывал у Клары воспоминания о Лондоне. Айвор в своей куртке выглядел таким большим, теплым и внушающим надежду, что Клара вновь начала жаловаться.
– Я чувствую себя полной дурой! – И она рассказала, как пыталась донести до членов Совета свое беспокойство по поводу отлучек Морин и объяснить, что девочка явно страдает и борется с собой. – Наверное, мне следовало обратиться в какую-нибудь более высокую инстанцию, – в отчаянии сказала она, и Айвор остановил ее:
– Клара, ты в этом совершенно не виновата! Ты все равно ничего больше сделать не смогла бы. Дело в том, что Морин… Просто Морин – очень трудный ребенок.
– Но ведь я…
И тут она заметила, что к ним неторопливой походкой направляется Джулиан, а на лице у него какое-то странное выражение. Клара понимала, что ничего плохого она не сделала – и уж Айвор, по крайней мере, тут совершенно ни при чем, – но ей почему-то казалось, что со стороны ее общение с Айвором вполне может выглядеть подозрительно.
– Ну… что у вас на этот раз случилось? – спросил Джулиан, хотя губы его буквально подергивались от невысказанных слов, и внимательно посмотрел на Клару и Айвора. По сравнению с ним, одетым в хороший офисный костюм, аккуратно причесанным и выглядевшим умным и в высшей степени профессиональным, они оба, должно быть, выглядели весьма растерянными, да и одеты были довольно неряшливо.
– Морин пропала, и Айвор собирается поехать ее поискать.
– О, это не поможет. – Джулиан пыхнул своей сигарой. – Это… совершенно… не поможет. С кем она на сей раз развлекается?
Когда Айвор поехал прочь, то и дело звоня в велосипедный звонок и громко окликая Морин, Клара ринулась к телефонной будке. Однако на этот раз там выстроилась небольшая очередь, и ей пришлось даже довольно ожесточенно поспорить с каким-то мужчиной средних лет, стоявшим перед ней и считавшим, что в ее звонке в Совет графства нет никакой срочности. Это вылилось в десять минут зря потраченного времени. Как далеко способна Морин уйти или уехать? А что, если она отправится в Лондон? Разве не в Лондоне любой беглец надеется поймать свою удачу за хвост? А может, она все еще где-то тут, поблизости? Вместе с тем своим молодым человеком?