Клара спросила, помнит ли Терри свою бабушку, но на этот вопрос Терри не ответила и, вонзив зубы в яблоко, сообщила:
– Пепин.
Мужчина, сидевший напротив, рассмеялся:
– Надо же, как она в сортах яблок разбирается!
Бабушка Терри жила в очаровательном районе Лондона, где улицы были чисто выметены, а уличные фонари стояли прямо и сияли вовсю. Это, безусловно, был добрый знак. Здесь, похоже, не было столь разрушительных бомбежек, и Клара могла легко себе представить, как Терри, вся такая аккуратная, будет играть на улице с другими девочками, у которых даже имена на редкость приятные – вроде Мэриголд или Фэй. Может, она еще и балетом увлечется и не будет гонять по грязным улицам на роликовых коньках…
А Терри, между прочим, нервничала. И заколку для волос уже где-то потеряла. И губы сурово поджала. И все время крепко сжимала руку Клары своей маленькой рукой в варежке. Продавец газет крикнул ей:
– Эй, спроси-ка у матери, не хочет ли она «Стэндарт» купить!
– А это вовсе и не моя мать! – крикнула в ответ Терри и насупилась. Продавец засмеялся:
– Ладно-ладно, приятель, не горячись!
Чем ближе они подходили к нужному им дому, тем сильнее обеими овладевали нехорошие предчувствия.
– Как ты думаешь, Терри, тебе бы понравилось здесь жить?
Терри быстро огляделась.
– Возможно.
Грохнула дверца лифта, и мальчик-лифтер поднял их на четвертый этаж. Чудесно. Но Терри лишь еще сильнее вытаращила глаза и крепче вцепилась в руку Клары. В конце коридора, освещенного тусклой лампочкой, их встретила бабушка Терри. Она ждала их у входа в свою квартиру. Над верхней губой у нее имелись усы, а вставные зубы она явно не надела. Еще у нее были густые, даже какие-то кудлатые, седые брови и седые, абсолютно белые волосы. Ходила она, опираясь на палку, и встреча гостей, видимо, сильно ее утомила, так что она двинулась прямиком к просторному креслу и, тяжело дыша, туда плюхнулась. Согласно личному делу Терри ее бабушке должно было быть максимум семьдесят, но, судя по ее виду, ей уже было далеко за семьдесят.
– О, вот оно что! Похоже, это мальчик, да?
– Нет. Терри – девочка.
– Тогда ей следует носить платья.
Клара быстро оценила ситуацию и поняла, что тут никаких шансов на успех нет. И о чем только они там, в Совете, думали? В квартире царил затхлый запах, чему весьма способствовали наглухо закрытые окна. Бабушка Терри с явной неохотой показывала им свое жилище.
– Вот здесь будет твоя комната, Тереза. Не правда ли, уютная? Тебе нравится? – В комнате пахло плесенью и шариками от моли. Зеркало было настолько грязным, что в нем лишь с трудом можно было что-то разглядеть. Обои были с бордюром из собак и лягушек. На окне вяло жужжали какие-то насекомые, словно даже им было не под силу все это выносить.
– Ну что, нравится? – снова спросила бабушка.
Но Терри в ответ только чихнула.
Бабушка положила свою оплетенную синими венами руку Кларе на плечо.
– Знаете, если мы договоримся, так я буду хорошо за ней смотреть.
– Да-да, конечно, – солгала Клара, с неприязнью думая: Да уберет ли она когда-нибудь свою руку с моего плеча?
– Мне ведь за детишек-то денежки всегда платили.
– Как это?
– Ну, во время войны.
– Ах, вот как!
– Ну, да. А потом мы их разным людям продавали. За детей тогда хорошо платили.
– За каких детей? Кому продавали?
Бабушка указала на Терри и засмеялась.
– Ее мать, например, неплохо мне заплатила. Вы ведь мне наличными заплатите, да? Кругленькую сумму придется выложить.
– Нет, так у нас дело не пойдет, – решительно сказала Клара, испытывая страстное желание немедленно оказаться подальше и от этой старухи, и от этой квартиры, и вообще ото всего. Даже, пожалуй, и от Терри, хоть она и была ее любимицей. Забыть и обо всех воспитанниках «Шиллинг Грейнджа», и обо всех своих обязанностях. Вернуться в фирму «Харрис и сыновья», стучать себе по клавишам пишущей машинки и ни о чем не тревожиться, думая лишь о том, что лучше приготовить себе на ужин.
Терри так и не отпустила руку Клары, даже когда бабушка, подав им чай, угостила ее печеньем и ласково посоветовала: «Засунь-ка поскорей это в глотку». Лишь после нескольких свирепых взглядов Клары Терри все же выпустила ее руку. И Клара тут же ей подмигнула и шепнула, что все нормально.