– Возможно, в условиях обычной школы вы делали это превосходно, – сказала она, – но у нас здесь Сиротский дом. – Алекс старательно делал вид, что к их разговору даже не прислушивается. – Этим детям довелось немало пережить.
– Вы думаете, я не знаю, что довелось пережить этим детям? Или вы считаете допустимым, когда ноль невозможно отличить от восьмерки?
И Клара сдалась. Спорить с Анитой было невозможно.
– Я ничего такого вовсе не думала. И я отнюдь не считаю…
– Нет, нет! – Анита собрала свои книжки, швырнула их в сумку и вскинула сумку на плечо. – С меня довольно. Это конец.
Ссора с Анитой тяжело давила Кларе на душу. Как это она ухитрилась нарушить такую полезную договоренность, некстати позволив себе высказать собственное мнение! Алекс и Терри были в общем довольны занятиями с Анитой, так зачем же ей понадобилось затевать спор с человеком, который искренне согласился им помочь? Ведь таких людей очень немного. А когда она сказала Рите, что Анита больше к ним не придет и занятий музыкой больше не будет, та заплакала и, как всегда, заныла: «Мама! Хочу к маме!»
Весь следующий вечер Клара невольно поглядывала на ту сторону улицы, где в мастерской Айвора сиял золотистый свет, особенно яркий на фоне всепоглощающей тьмы. Никогда в жизни она не видела, чтобы люди по собственной воле столько работали! И ей вдруг страшно захотелось тоже оказаться там, в этой ярко освещенной мастерской, и хотя бы на минуту сбежать от всего, что окружает ее в Грейндже.
Подойдя к дверям мастерской, она настежь их распахнула, но за рабочим столом Айвора не оказалось – он возился где-то в глубине мастерской, в полутьме, и Клара громко его окликнула: «Привет, Айвор!» Он, естественно, тут же бросился к ней:
– Клара? Что случилось? Что-нибудь с детьми?
Ну что она могла ему сказать? Что ей необходима передышка? Что это единственное место, где такая передышка возможна? Ведь после такого признания он вполне может счесть ее совсем уж глупой или неумелой. Он и так не слишком высокого о ней мнения.
– Нет, я просто… я… Извини, что отвлекаю тебя от работы…
Но Айвор улыбнулся.
– Ничего, на сегодня у меня уже все… Я там просто звездами любовался.
– Любовался звездами?
– Идем.
Оказалось, что на задах мастерской Айвор установил телескоп. Приладив его так, чтобы Кларе было удобней смотреть, он стал вращать колесико настройки, а ей велел сказать, «когда будет хорошо видно».
Звезды были прекрасны, и зрелище звездного неба было восхитительным, и это настолько отличалось от тех вещей, которые она привыкла видеть перед собой, что ей почудилось, что звезды куда-то ее уносят, увлекают за собой, так что она на мгновение даже забыла, где находится. И ей вдруг вспомнился Майкл, погибший в этом небе, а затем – Морин, затерявшаяся где-то под этими небесами и занимающаяся бог знает чем и бог знает с кем…
Клара не раз слышала, что человек якобы всегда чувствует себя маленьким и незначительным, размышляя о своем месте во Вселенной, однако самой себе она вдруг показалась очень большой, просто огромной. И вокруг нее как бы в фокусе было сосредоточено буквально все. Да, в масштабах Вселенной она, разумеется, была крошечной, просто пылинкой, но в данный момент она была не только центром своей собственной маленькой вселенной, но и самым крупным в ней предметом.
Вскоре она, впрочем, вспомнила, где именно находится, и сразу поняла, что Айвор стоит совсем близко и направляет ее. Она чувствовала его дыхание у себя на волосах, чувствовала, как приподнимается и опадает его грудь, и ей хотелось, чтобы он оказался еще ближе – да, она понимала, что ведет себя нелепо, но ей так этого хотелось! Айвор, впрочем, вел себя корректно, по-джентльменски, и держался на относительно безопасном расстоянии. Ей он казался таким же далеким, как эти звезды.
А сама она едва могла дышать от внезапно охватившего ее волнения. Я веду себя неправильно… Неправильно? Она даже самой себе не могла объяснить, что именно делает неправильно. Она сама себя не понимала.
– Почему ты так любишь смотреть на звезды? – спросила она, и голос ее прозвучал неожиданно хрипло. – Ну, помимо того, что это очень красивое зрелище.
Он ответил не сразу, затем сказал:
– Наверное, потому что звезды ничего от меня не требуют. Им ничего от меня не нужно ни по работе, ни по жизни. Ведь вся моя жизнь связана с починкой, штопкой, всевозможным ремонтом. А со звездами все иначе: они просто есть – и все. Иногда именно это мне и бывает необходимо.