У него и слова, и тон были какими-то необычными, не такими, как всегда. И Клара чувствовала, что просто не в силах от него отодвинуться. Она бы так вечно и сидела здесь, чувствуя, что он стоит у нее за спиной совсем-совсем близко.
Она просто заставила себя пошевелиться. Боже мой! Она ведь пришла сюда только потому, что ей было одиноко.
И это действительно было странно, ведь всего несколько дней назад у нее было свидание с Джулианом, и он ясно дал ей понять, как она привлекательна, как нравится ему, а также сказал, что «видит в ней перспективу». И потом, Джулиан так хорош собой, и обе руки у него целы, и он прекрасный профессионал, и много зарабатывает…
Стряхни с себя это наваждение и беги отсюда!
– Я лучше пойду, – торопливо сказала Клара. – Там дети одни… Спасибо тебе, Айвор.
– Спокойной ночи, Клара.
В понедельник, когда дети ушли в школу, Клара была наверху и перестилала постели (в очередной раз меняя простыни), и вдруг в дверь кто-то яростно забарабанил, и ей послышалось, что дети зовут ее. Она так и встрепенулась: неужели Морин все-таки вернулась? Пожалуйста, Господи, сделай так, чтобы это была она! Нет. Ей почудилось, что кто-то выкрикнул имя Терри. Может, это ее бабушка явилась? Клара бегом бросилась вниз по лестнице, прыгая через ступеньку, и увидела Билли и Барри, которые героически поддерживали Терри с обеих сторон, будто вернувшиеся с фронта солдаты, поддерживающие своего раненого друга. Терри была невероятно бледна, ее лицо казалось даже слегка зеленоватым, и одной рукой она поддерживала вторую, кисть которой была вывернута под каким-то неестественным углом.
Клара велела мальчикам уложить Терри на диван в гостиной и подложила ей под руку подушку – вот так, теперь ведь чуточку легче, правда? Терри была такая маленькая, что ей с избытком хватило и половины дивана.
– Да говорите же, что произошло?
– Она на лестнице упала.
– В школе?
– Да.
Упала? Или ее толкнули? Клара не верила ничему, если речь шла о начальной школе Лавенхэма.
– Учитель уложил ее в медицинском кабинете на кушетку и сказал, чтобы я отвел ее домой, – сказал Алекс. – Мы и пошли, а по дороге я увидел Билли и Барри…
– Жокей, Жокей! – душераздирающим тоном воскликнула вдруг Терри и снова упала на подушки, закрывая лицо здоровой рукой и не давая Кларе заглянуть ей в глаза.
– Кто такой Жокей? – беспомощно озираясь, спросила Клара. Медведь? Мышь? Или тот, кто ее с лестницы столкнул?
– Она так свой любимый пятнистый цветок назвала, – пояснил Алекс.
Пег, таращившую от волнения глаза, тут же отправили в сад за этим самым Жокеем. А близнецов Клара послала за доктором Кардью. Уже через пять минут они вернулись, страшно возбужденные, и сообщили, что доктор приедет на машине.
И это явно не сулило ничего хорошего.
Доктор Кардью осмотрел руку Терри и сказал, что Кларе с девочкой нужно немедленно ехать в больницу, что он сам их отвезет, а за детьми пока присмотрит Анита. Никаких «но», заявил он Кларе, которая попыталась было протестовать. В Грейндже все будет в порядке, а для дела важно, чтобы с девочкой поехала именно Клара. Упоминать о своей недавней ссоре с Анитой Клара не стала. Ей показалось, что доктор Кардью об этом вообще понятия не имеет.
В машине Клара в основном молчала, от волнения практически лишившись дара речи. Рядом с ней на заднем сиденье сжалась в комок маленькая Терри, дрожавшая всем телом. А сама Клара то и дело невольно сползала вниз по кожаной обивке сиденья.
– Вы не могли бы ехать помедленней? – попросила она доктора Кардью, когда тот в очередной раз на большой скорости преодолел крутой поворот.
Ее просьбу он проигнорировал.
Жаль, думала Клара, что я не успела забежать к Айвору и сообщить ему о несчастье с Терри.
В больнице Сент-Джордж доктор Кардью тут же решительным шагом куда-то направился, явно чувствуя себя повелителем этой вселенной, а за Терри пришла какая-то чопорная матрона и увела ее, попытавшись, впрочем, успокоить Клару гордым заявлением: «Вашему мальчику повезло, это самая лучшая больница в мире!» Клара осталась ждать в коридоре и долго сидела в полном одиночестве, сгорбившись, упершись локтями в колени и пристроив подбородок на сцепленные пальцы; в итоге на коленях остались красные пятна от локтей.
Наконец появился доктор Кардью. Он остановился перед Кларой в несколько театральной позе – сняв шляпу и прижав ее к груди, – и его тень на больничной стене казалась огромной, раза в два больше, чем он сам. Клара, снедаемая голодом и беспокойством, ждала его приговора, с ужасом глядя на эту тень.