Но особенно ей понравился Алекс.
– Ты точно такой, каким тебя описывала Клара, – сообщила она ему. А через несколько минут, когда Клара попыталась присоединиться к их беседе, они уже успели углубиться в историю семейства Медичи.
– Это наш маленький профессор, – с гордостью сказала Клара несколько позже.
– Да он просто идеальный ребенок, – подхватила Джуди.
Джуди так хорошо умела обращаться с детьми и была настолько естественна, что Клара даже ей позавидовала, хоть и сама толком не понимала, в чем тут дело – то ли в тех вопросах, которые Джуди задавала детям, то ли в том, как она эти вопросы задавала. Но, так или иначе, а эти вопросы неизменно детей заинтересовывали. Когда они вернулись в Грейндж, то за ланчем – бульон из мясной пасты «Боврил» – Джуди стала расспрашивать детей, чем они хотят заняться, когда повзрослеют.
Билли и Барри сказали, что хотят стать фокусниками и научиться распиливать женщин пополам. А если фокусниками стать не получится, то Барри будет старьевщиком, а Билли выразил желание стать восковой фигурой в музее мадам Тюссо. Джуди рассмеялась. У Алекса цели были более высокими: он хотел стать ученым-естествоиспытателем или историком, но пока еще не выбрал, кем именно. Джуди ласково потрепала его по руке и сказала: «Из тебя получится замечательный естествоиспытатель или историк, не сомневаюсь». Питер буркнул, что пока не знает, но, судя по его мрачной физиономии, ему это было безразлично. Кларе даже стыдно за него стало, но Джуди с улыбкой сказала, что это совершенно нормально, что все подростки такие, и она их отлично понимает.
Терри сказала, что если ей не удастся стать садовником, то она хотела бы стать мальчиком-лифтером – вроде того, которого она видела в доме у бабушки. Ей очень понравилось, как лифтер с лязгом открывал и закрывал двери в металлической клетке лифта.
Рита сказала, что будет парикмахером – и это Клару ничуть не удивило – или «чинителем», и вот это показалось ей и впрямь удивительным. Джуди тоже, и она спросила:
– «Чинителем»? Что же ты чинить собираешься?
Рита прямо-таки скисла от смеха: оказывается, она имела в виду совсем другое занятие и просто по ошибке назвала не то слово.
– Не чинителем, а сочинителем! Я буду сочинять, и у меня будет много-много всяких домашних зверюшек.
Пег жестами изобразила, что пишет, затем печатает на машинке, а затем раскладывает напечатанное по папкам.
– Ты хочешь быть секретарем? – предположила Джуди.
Пег яростно помотала головой.
– Библиотекарем?
И снова она не угадала.
Клара догадалась первая:
– Воспитательницей?
И Пег так энергично закивала, что даже свалилась со стула.
Клара и Джуди посмотрели друг на друга и рассмеялись.
– Идет по твоим стопам, – сказала Джуди, и Клара почувствовала, что краснеет.
Разумеется, Джуди и глазом не моргнула, заметив, что Пег не говорит ни слова. Она отнеслась к этому совершенно спокойно и обошла молчанием только сам факт, но отнюдь не ребенка. А Клара смотрела на все это и училась. На Пег было бы очень легко совсем не обращать внимания, и Клара довольно часто была вынуждена напоминать себе, что так делать ни в коем случае нельзя; но уже одного того, что приходится себе об этом напоминать, было достаточно, чтобы ей становилось стыдно. А Джуди и Пег, одевшись потеплее, взяли и снова пошли на улицу – строить снежные домики. Пег прямо-таки сияла от счастья.
Потом Джуди и Клара вместе стали готовить на кухне гороховый суп с копченой ветчиной. Этой совместной женской работы бок о бок Кларе больше всего и не хватало. Морин с ней вместе готовить не любила, а с Джуди у Клары все всегда получалось отлично; они работали слаженно и ничуть друг другу не мешали. Мы с ней точно старая семейная пара, – иной раз думала Клара, – или как опытные танцоры, – но ведет в нашей паре, разумеется,
Джуди.
Забежал Айвор с последней партией варежек и долго с топотом сбивал с ботинок снег у двери. Завидев его, Джуди как-то сразу выпрямилась и даже смеяться стала чуть громче. А после ухода Айвора сделала Кларе «большие глаза» и сказала:
– Ничего удивительного, что ты похожа на кошку, которую сливками угостили! Твой Джулиан такой…