Они, должно быть, почувствовали, что на них смотрят; женщина что-то сказала мужу, он поднял глаза, почесал себе за ухом и что-то рассеянно пробормотал в ответ. Клара тут же поспешила отойти от окна. Она не очень хорошо сознавала, что делает, но приехала сюда явно не для того, чтобы устраивать сцены. Женщина встала и решительно задернула занавески. Занавески Клариной матери. Клара снова повесила их, как только отменили затемнение и стало можно снять черные шторы. Занавески были серые с белыми птицами и как бы парящими в воздухе белыми перьями.
Должно быть, отец их дом сдал. Или продал. Клара стояла на тротуаре и смотрела на дом, который так хорошо знала, испытывая одновременно и глубочайшее разочарование, и явное облегчение и стиснув пальцами холодный ключ от входной двери. Значит, вот оно как. Ну что ж, по крайней мере дом не заброшен – это уже хорошо, – и она теперь знает, что там живут чужие люди. А это, безусловно, лучше, чем полная неизвестность.
Значит, он все-таки уехал. И дома у нее больше нет. Отец позаботился, чтобы она к этому дому больше отношения не имела. Как был сволочью, так и остался. Тут у нее оказалось много общего с маленьким Алексом, и она, как и Алекс, вовсе не собиралась позволить своей злосчастной судьбе взять над ней верх. Надо все время смотреть вперед – разве не так посоветовал ей Алекс, их «маленький профессор»? В жизни все меняется, ничто не остается прежним.
Вот она и получила тот ответ, который был ей так необходим.
Глава двадцать вторая
На сей раз Джулиан и Клара обедали в лондонском ресторане, и официантки там были облачены в такие короткие и узкие юбочки, что даже смотреть было неприлично. Что ж, времена меняются, думала Клара, и явно не только для меня одной.
Джулиан все же как-то ухитрялся не пялить глаза на полуодетых официанток, и Клара окончательно уверилась, что он истинный джентльмен и уж точно не пойдет налево, как сейчас делают столь многие женатые мужчины. И не станет показывать детям фотографии женщин, волосы которых уложены в прихотливые высокие прически.
– Спасибо, что привез меня сюда, мне просто необходимо было немного поднять настроение, – поблагодарила она Джулиана, и он почему-то с тревогой на нее посмотрел и спросил:
– А в чем дело? У тебя что-то случилось?
– Ну да, близнецы! Они на следующей неделе уезжают.
– Ах, близнецы! Ну конечно! – Было заметно, что ни о каких близнецах Джулиан совершенно не помнит, хотя Клара несколько раз рассказывала ему, что их собираются усыновить. – И куда же они уезжают?
– В новую семью. К супругам Петерсон. В Колчестер. – Все это, похоже, весьма мало его интересовало, куда больше он был озабочен следами губной помады на стенках своего винного бокала. – Они, кажется, довольно милые люди, – зачем-то прибавила Клара.
– Значит, количество твоих подопечных уменьшится до четырех? – сказал Джулиан. – Что ж, это приятная новость. – Похоже, его бокал тест все-таки прошел, и он налил себе еще вина.
– Их остается пять человек, – осторожно поправила его Клара. – Ты хоть имена-то их сумел запомнить?
– Алек, Терри и еще… этот, веснушчатый.
– Не Алек, а Алекс. И еще Терри, Питер, Рита и Пег.
Джулиан покаянно склонил голову.
– Ох, дорогая, ты же знаешь, что я совершенно безнадежен в смысле памяти на имена! Лучше спроси у меня названия военных самолетов или танков. Тут я вполне на коне.
Джулиан по-прежнему ждал ее ответа на предложение руки и сердца, и каждый его взгляд был словно вопрос без ответа, словно шкатулка, которую требуется открыть. Невысказанные слова кружили вокруг них, собираясь в стайки, точно детские коляски у дверей театра по субботам во время утреннего представления для малышей.
А ведь ответ у Клары уже был. Но ей непременно хотелось произнести его правильно, как полагается. Джулиан, может, и безнадежен в плане запоминания имен, но она отнюдь не хотела выглядеть безнадежной в плане брачных предложений.
После обеда они перешли в какой-то тайный бар на задах ресторана – Джулиан, разумеется, все здесь знал, – и там было гораздо тише, зато гораздо дороже. Стены бара украшали безмолвные фотографии звезд кино – все девушки как одна позировали фотографу, сложив руки на коленях, прикрытых широким подолом нарядного платья, и кудряшки у них на лбу казались приклеенными. Все мужчины были облачены в дорогие костюмы, курили сигары, а на лицах у них был явственно написан комплекс превосходства. Казалось, на этих фотографиях запечатлено некое незавершенное время, но Клара понимала, что это не так, да это и не могло быть так – в конце концов, тогда только закончилась Великая война, и эти фотографии просто отражали реальность несколько иными способами. Нация приходила в себя. В стране было столько погибших.