Встал я с дурной головой. Похоже, тяжелые времена таки пришли. Утренняя тренировка получилась ни к черту: Кастет меня под орех разделал в спарринге, а Кепка нашпиговал заклинаниями, тогда как у меня сегодня ни одно не удалось. Ни одно! Вообще!
Ну а после неудачной тренировки Гарри настоял на разговоре, расспросить вроде как об успехах, а на самом деле о деКампе. По старой привычке мы начали на кухне: пока заваривали чай, о серьезном не говорили, а как закончили и поднялись в кабинет чародея, Гарри перешел к делу:
— Почему ты мне ничего не рассказал?
— Извини, все произошло слишком быстро, не хотел втягивать. У тебя с Лайонелом немного другие отношения, и он может давить.
— Уже начал, — хмыкнул Гарри, — но я, знаешь, тоже не пальцем деланный. Да и бог с ним, с деКампом, ты почему о нападении не рассказал?
В голове резко всплыла рожа умирающего пулеметчика. Надо же! Оказывается, при желании и то, что выгравировано в памяти заклинанием, забыть можно. Нет, не забыть, но отвлечься точно. Я даже покраснел со стыда: убил человека и забыл! Да и Гарри подставил.
Учитель моей реакции не понял и потребовал полноценный отчет. Я уложился в пятнадцать минут. Когда постоянно приходится рассказывать одно и то же разным людям, привыкаешь говорить кратко и по сути, не растекаясь мыслью по древу. О том, что заставило меня забыть о нападении, я тоже сообщил, правда, обмолвился коротко: с Эйли поссорился. Гарри не стал вдаваться в подробности, но строго приказал:
— Вопрос с девушкой реши! Неважно как: либо миритесь, либо расходитесь. Чем меньше дряни будет у тебя в голове, тем легче пойдет изучение второго быстрого заклинания. Второго и третьего. Изучать будешь параллельно.
— У меня сердце еще не открыто, — напомнил я. Проклятая печать потеряла хороший кусок рун, обрела пару крупных брешей и, казалось, готова была рассыпаться, но держалась с упорством клеща.
— Не важно, все равно дело не быстрое. Пара лет у тебя на это уйдет. Кроме того, одно из заклинаний ты уже начал изучать.
Если Гарри собирался меня удивить, ничего у него не получилось.
— Терракинез, — понял я. Мы с учителем неоднократно обсуждали заклинания, и он знал, что мне нравится телекинез за его универсальность. Терракинез более ограничен в плане использования: им нельзя поднимать существ из плоти и крови, растения и предметы, созданные на их основе, но эта слабость с лихвой компенсируется обилием предметов, на которые воздействовать можно. Уж чего-чего, а земли, камней, кирпичей везде в избытке. По сути, это заклинание на короткое время может превратить меня в элементалиста земли. Возможности же зависят лишь от объемов камней, которыми я буду ворочать, ну и силы, которую приложу: это кристаллическими клинками можно около часа жонглировать, но они сами являются накопителями, а вырванный из мостовой булыжник быстро опустошит мой родник. — Кстати о нем! — вспомнил я, — и выпустил один из клинков из рукава, заставив его вращаться в воздухе. — Забавная вещь: заметил, что они прекрасно справляются с взломом щитов.
— Уверен? — улыбнулся Гарри. — Попробуй взломать мой.
Я отмахнулся.
— Давай без демонстрации моей несостоятельности. Я знаю, что твой щит не взломаю, меня интересует почему так легко с бандитскими справился. Была мысль, что это от волевого усилия, что я просто продавил щит, но по здравому размышлению она кажется мне немного нелогичной. О таком бы знали. По крайней мере, в клане была бы какая-то инструкция о том, как действовать против магов и тех, кто пользуется амулетами.
— Так и есть. На бандитах, скорее всего, были простые щиты от Фейрбернов. Они сделаны для отражения крохотных предметов, летящих с огромной скоростью. И действуют в рамках условий, которые высечены рунами в амулете. Поэтому и взрываются при перегрузке. Мои амулеты, например, не взрываются… Почти.