Дональд немного помолчал, выбирая новую линию поведения.
— А об оборотнях ты в курсе? Что они детей воруют?
— В трущобах вечно кто-то пропадает, — равнодушно пожал плечами Спарроу. Слишком равнодушно, так что на морали Дональд сыграть не мог. — Я даже и не вспомню всех пропавших, о которых когда-либо слышал.
— О своих ты позаботился, — намекнул МакЛал.
— Потому, что свои, — улыбнулся Клинт, приводя убийственно точную аналогию. — Считайте их моими сокланами.
А Кастет за последний год на голову, даже на две вырос от дворовой шпаны. Оно и неудивительно: в «Наковальне» такие разговоры велись, что только дурак бы не обтесался. Другое дело, что парень не спешил демонстрировать свой социальный прогресс, пряча любой посторонний интерес за учебником физики и Томми-ганом.
Дональд отзеркалил улыбку и перестал юлить.
— Мы хотим, чтобы ты собрал детей — всех, кто младше двенадцати. Обещаем кров, пищу и образование. О том, что намечается заварушка, лучше не упоминать. Им в любом случае у нас спокойнее будет.
— Сколько?
— Всех, кого сможешь, — развел руками безопасник.
— Нет, — засмеялся Клинт, поднял правую руку, сложил щепотью и характерным жестом потер пальцы. — Сколько?
— О-у, много, — пообещал Дональд. — Сотню.
Цифру он взял с потолка, и для мальчика с трущоб она была настоящим богатством, но водитель лучшего чародея Фарнелла уже получил некоторое практическое финансовое образование. Пускай сам не владел, но в руках держал суммы куда больше, ведь именно ему приходилось доставлять амулеты Гарри клиентам и забирать деньги.
— Умножьте цифру на десять, мистер, и мы договоримся.
— К-ха, жирно не будет?
— Человек стоит столько, во сколько себя оценивает.
Интересно, где он эту фразу слышал? На Гарри не похоже. Видно от одного из клиентов.
— Ты себя переоцениваешь, парень. Твои орлы согласятся сделать ту же работу за десятку.
— Ни один из моих орлов в глазах общественности трущоб не взлетел так высоко. Кто они? Работники на стройке — подай-принеси. Счастливчики, да. Но я водитель Гарри Кувалды, брат его ученика, человек который обокрал лорда Кувалду и остался цел.
Я едва не захлопал: образцовые переговоры. А тысяча… От клана не убудет.
— Последняя часть была лишней, — засмеялся я. — Не настолько я в трущобах известен.
— Ты?! — Вскинул бровь Кастет. — Ты еще не слышал последней версии той драки с вампирами.
— Какой драки?
— Самой первой.
— Там один кровосос был.
— Это год назад он один был, а сейчас — полдюжины, и все рангом не ниже мастера.
— Бред!
— Я и не говорю, что правда, но такое болтают.
— Так может мне тебя вместо мистера Спарроу нанять? — поинтересовался Дональд, очевидно, с целью сбить цену, но парень не дал.
— Проблема в том, что о Дункане в трущобах слышали, но мало кто видел. Меня же в лицо знают.
— Будет тебе тысяча, — вздохнул МакЛал. — Но работать нужно будет много и быстро, возможно, ближайшие сутки напролет. Гарри тебя отпустит? Как только оборотни узнают, что мы собираем детей, начнут ставить палки в колеса.
— Не только оборотни, — поправил его Клинт. — Все детские банды платят дань. Хозяева, скупщики краденого, недовольных будет много. И это только одна из проблем. У многих беспризорников в трущобах есть родня, вот как я с Натаном. У кого-то может оказаться брат или сестра старше двенадцати, у кого-то мать-проститутка или отец-наркоман. Не все из них захотят оставить родню или друзей. Вы удивитесь, но дружба и верность здесь самая твердая валюта: раз предашь — больше не поверят.
Дональд хотел возразить, но Клинт не дал:
— Я знаю, что у большинства воров нет чести, они и мать родную продадут, но мы говорим о детях. Дети верят в хорошее, я сам верил.
И Дональд не стал возражать:
— Я тебя услышал. Возьмем тех, кого сможем.
— Возьмите всех. Вряд ли мы вытащим из трущоб больше полусотни человек. Я был в том доме, что вы строите, места хватит. Миска постного супа два раза в день обойдется в копейки. Даже при общем объеме, для вас это не деньги.
— Парень, мы детдом открываем, а не богаделью. Зачем нам проститутки и наркоманы? Ты понимаешь, какой эффект они будут производить на детей? Наша задача — поместить их в другую среду, иначе не перевоспитать. Взрослые же принесут эту среду с собой.
— До первого проступка, — предложил Кастет.