— Что это такое?! — воскликнул Эландер. Его охватил ужас. — Флот Юлов?
— Это и есть «Мантисса».
— Но ведь…
— «Мантисса» — нечто гораздо большее, чем тот фрагмент, с которым вы встретились на Альсафи, — объяснил Практик. — Поскольку возможные комбинации такого огромного множества прорезателей почти бесконечны, обычные понятия о космических кораблях и сами границы данных терминов практически размываются. Они в этом случае просто неприменимы. Прорезатели, сегодня утром выполняющие роль некоего катафалка, могут уже к вечеру превратиться в исследовательскую миссию, направляющуюся к далекой звездной системе. «Мантисса» в целом никогда не находится в одном и том же месте.
«Отсюда и такое название, как я полагаю», — подумал ошарашенный Питер.
— Всегда имеются отдельные корабли, которые то прилетают, то снова отправляются в открытый космос, — продолжал
Практик. — Это постоянно изменяющийся динамический процесс, очень сложно контролируемый.
— Не только динамический, но и органический тоже.
— Вы затронули именно то существенное различие между нашими цивилизациями, на которое я хотел бы обратить внимание. Пока вы ищете пути и возможности преодолеть границы своей плоти, в которую облачены, я искренне ее оберегаю. Ведь я покровительствую Юлам. И такая организация вполне подходит обеим сторонам — и мне, и им одновременно.
«А что бы произошло, не возникни такое обоюдное взаимовыгодное сотрудничество? — хотел спросить Эландер. — И что будет, если Практик или Юлы не станут служить интересам человечества?»
Питер представил, как «Мантисса» перемещается в космическом пространстве, захватывая всевозможные ресурсы: как физические — в виде даров и прочих ценных материалов и устройств, так и ментальные — в виде новых цивилизаций, повстречавшихся им по пути.
«И нас всех съедят, если мы не договоримся и не достигнем взаимовыгодного соглашения?»
— Верховные ждут/готовы, — нетерпеливо выпалил конъюгатор.
Питер вышел из-под защитного поля своего корабля-прорезателя и направился по длинному изогнутому коридору.
— Все, что вы захотите узнать, вам должным образом объяснят, — заверил его Практик.
Эландер взглянул на Юэя, стоящего рядом с ним. Язык его тела говорил о полном терпеливом подобострастии. Однако чужак был на голову выше Питера.
Ситуация сложилась поистине смехотворная, и это напоминало о том, как мало Эландер знает о представителях инопланетных цивилизаций, с которыми за последнее время его свела судьба. Даже если он мог обмениваться несколькими фразами с Юлами и Практиком, это вовсе не означало, что Питер знает о них больше, чем о «прядильщиках» или Морских Звездах.
Он прекрасно представлял, что причин не попробовать заполнить пробелы в своих знаниях не существовало, хотя риск совершить непоправимую ошибку был чрезвычайно велик. И Эландер с радостью приписал риск таких ошибок всем представителям уцелевшего человечества, а не только самому себе. После того как его проглотил Практик, Питер решил, что теперь может справиться и со всем остальным на свете.
Эландер глубоко вздохнул и успокоился.
— Ну, тогда давайте приступим, — решительно произнес он. Окруженный воздушной капсулой-пузырем, Питер зашагал по коридору, ведущему его к Верховным.
Питер представлял, как неизвестные Верховные собрались в просторном амфитеатре с рядами кресел, и все они говорят одновременно, но лишь последнее предположение оказалось в чем-то верным.
На самом деле Верховные не собирались в физическом смысле слова, хотя все-таки при определенной возможности они группировались в одном месте. Эландеру показали помещение, разделенное на множество небольших объемов, чем-то отдаленно напоминающее коридор из кишечных трубок, по которому его вели на встречу с Практиком. Среди становящихся все более и более привычными замысловатых рисунков и украшений, а также различных функциональных конструкций — Питер до сих пор не мог понять, для чего все это нужно — он заметил много Юлов со спинными отростками-шипами. Юлы сидели за низкими столами. Их наклоненные головы украшали какие-то странные, вроде бы мясистые шлемы.
Конъюгатор Вайши завел Эландера в пустую кабинку и жестом приказал сесть.
— Что, снова лезть в какую-то дыру? — спросил Питер, чувствуя, как похолодело в животе.