— Да, такую базу нам вряд ли когда-нибудь удастся обнаружить. Разве только чисто случайно, — заметил Питер.
— Это точно, — кивнул Фрэнк.
Эландер вспомнил, как один корабль-прорезатель исчез в районе Пи-1 в созвездии Большой Медведицы. Неужели кто-то уже наткнулся на инопланетную базу?..
— Но ведь мы не собираемся нападать на них, не так ли? — спросил он. — Просто попытаемся вступить с ними в контакт, верно?
Смысл ответа Эксфорда было трудно разгадать.
— Я вовсе не намереваюсь действовать неосмотрительно или делать что-то сгоряча, если тебя это волнует больше всего. Не забудь, ведь это мой единственный корабль-прорезатель.
«А я — единственная оставшаяся собственная копия», — хотел добавить Эландер.
— Перемещение осуществится через минуту, — объявил бортовой компьютер «Меркурия».
Чтобы успокоиться, Питер глубоко вздохнул и заставил себя расслабиться.
Он почувствовал сильное головокружение. За прошедшие недели истощающие воздействия, проистекающие от нестабильности его энграммы, немного уменьшились, и Эландера редко беспокоили приступы такого головокружения. Временами Питер почти совсем забывал, каким беспомощным он был на Адрастее, когда в любой момент мог впасть в забывчивость или дезориентироваться до такой степени, что опасался за свое нормальное психическое состояние. Те ужасные дни теперь казались ему далекими, однако возвращение симптомов снова освежило в памяти ненавистное прошлое.
А может, это было простое ощущение вторжения в неизвестность, которое он уже испытывал первое время контакта с дарами, не ведая, кто или что враждебное его ждет.
Монитор «Меркурия» засветился, и Эландер увидел схематическое изображение системы Альсафи.
Вот два газовых гиганта: по крайней мере карты даров не обманули. Вокруг каждой планеты вращались несколько небольших лун-спутников, но, судя по спектральным линиям излучений, нигде не было признаков наличия воды или кислорода. Казалось, в этой звездной системе нет ничего живого.
— Что-нибудь обнаружили? — поинтересовался Эландер у Фрэнсиса, который возился с бортовым компьютером.
По сияющему выражению лица Эксфорда Питер догадался, что бравому экс-генералу удалось найти способ непосредственного соединения с искусственным интеллектом кораблей-прорезателей.
— Нет пока. Кажется, все вокруг тихо. Разве что… Погоди-ка. Сейчас снова будет скачок в пространстве.
На минуту экран монитора погас, а когда засветился снова, на нем появилось увеличенное изображение второго газового гиганта. Для того, кто за последние несколько недель повидал не менее дюжины этих самых гигантов, и нынешний, новый, был ничем не примечателен: обычная атмосфера неравномерной толщины, оранжевого, золотистого и красного цветов; избыточное электрическое поле, освещающее даже обратную сторону планеты; мощное магнитное поле, прерывающее радиоволны в процессе взаимодействия с солнечным ветром. Планета была неимоверно огромных размеров, а ее вещество — слишком жидким, чтобы удержать его сжатым в кулаке. Как и вокруг других газовых гигантов, возле этого обращалось несколько лун.
Одно за другим на экране монитора прорезателя сменялись изображения спутников планеты. Ландшафт, горные породы, многочисленные разбросанные кратеры, растрескавшийся лед, бурлящие действующие вулканы — и гладкие равнины, образованные застывшей лавой…
— Вы не хотите мне сказать, что мы здесь ищем? — резким тоном спросил Эландер. Он не знал, что теперь намеревается делать Эксфорд.
— Не знаю точно, — ответил генерал. — Я обнаружил какие-то необычные излучения вокруг этой зоны, однако сейчас они прекратились. Похоже, все спокойно.
— Даже слишком спокойно.
— Возможно. Я собираюсь снова совершить прыжок, просто так, на всякий случай. Это вовсе не повредит — продолжать движение.
Прорезатель переместился к полюсу газового гиганта. На горизонте показались очередные три луны, ничем особенно не отличающиеся от остальных. Размеры двух спутников были чуть больше диаметра астероидов, вращающихся на орбите, а последняя луна представляла собой гладкий ледяной шар диаметром примерно 800 километров. В результате обычного сканирования космонавты обнаружили наличие слабого магнитного поля, свидетельствующего о существовании жидкого океана, находящегося где-то глубоко под поверхностью исследуемого объекта.