— Ой… — раздалось в ответ.
— Только не говори, что…
— И с соседями поделилась. — покачала она головой. — Вернусь с адамантовым ремнём, понял? А то ишь, мифрилом натёрся и радуется!
С этими словами Алюминь выхватила сковороду, взмахнула ею, словно разрубая пространство, и пространство рассеклось, явив миру небольшой, чуть светящийся золотым сиянием по краям, кривой портал. В этом портале женщина и скрылась, и пространственный разрыв тут же погас.
— Сами косячат, а я ещё и виноват! — Веселитель возмущённо развёл руками, глядя на окружающих.
— А ты прям совсем не причём, да? — раздался ехидный голос незнакомого вам, дорогие читатели, пацана лет десяти.
— Ананси, ну тебе ж прям видео хроник показали! — Денис устало закатил глаза и потёр лицо ладонями. — Ну откуда я знал, что Санька занесло именно туда, где некромантский сценарий был заложен!
— Знать не знал, а подумать — мог! — возразил ему кирпичнокожий орк. — Посмотрел бы сначала на судьбы тех, с кем он в лесу был, и увидел бы, чьё место он занял!
— Гуал Валерич, ну ты то хоть не начинай! Сколько лет меня знаешь, а всё туда же. Думай. Думай… Не умею я!
— Что-то когда ты скворечник сколотил с жердочкой внутрь, а не наружу, там тебе думалки хватило включиться, что птичкам так будет удобнее сидеть и в окошко курить. — расхохотался орк.
— Ну согласись, тут результат примерно похож в итоге. — ответил ему сидевший прямо в воздухе в позе лотоса Сефоттин. — Что делать-то в итоге будем?
— Бать, а можно вопрос? — прохрипел Мардукор, молча за этим всем наблюдавший. — Непосвящённым в этот ваш говорящий шарик, расскажите, что не так?
— Тебе по умному, или по простому? — поинтересовался пацан, которого назвали Ананси.
— Ну, я ещё всё-таки в отпуске, так что давайте попроще. Как ребёнку. — ухмыльнулся в ответ древний берсерк. — О, как тебе объяснили после перерождения, что ты древний бог обмана и голос.
— Тогда для начала представь себе огромную паутину… — начал рассказ пацан.
— О, ты опять по арахнидам? — заинтересованно взглянул на него Мардукор.
— Это не связано, просто метафора удобная. Я продолжу? — Ананси даже не моргнул, когда его перебили. — Так вот. Представь себе огромную паутину. Так выглядят вероятности, ниточки судеб. Дёрнешь одну — колебания заметны по всему полотну. Порвёшь одну — вся сеть не страдает, можно аккуратно отремонтировать. А у нас знаешь, что?
— Что?
— А у нас стадо обожравшихся мухоморов лосей с факелами в задницах влетели в паутину, после этого начали отплясывать чечётку и вот так, дружным хороводом, нырнули в болото, а паутина у них на рогах намотанная вместе с ними пошла жить на дно! Вот что у нас случилось! — последние слова Ананси буквально выкрикнул.
— И это дуревестник ещё даже тыщу уровней не набрал. — добавил Гуал Вакалар.
— Да ладно вам, не так всё пока плохо. — достаточно спокойно на это всё ответил Сефоттин. — Паутина размерами с планету, порвался небольшой клочок. Сейчас помеха изолирована в инкапсулированной вселенной, которую даже не жалко перезапустить. Пока он там, реальность заполнит прореху. Ну а мы ей в этом поможем и укрепим. Чтобы движение бури не рвало нити, а лишь их колебало.
— Ха. Ха-ха. Ха-ха-ха! — неожиданно хором рассмеялись три сестры, три Норны, до этого молчаливо за ними наблюдавшие. Когда взгляды скрестились на них, старшая пояснила причину этого смеха. — Вы забыли, что он вырван и запечатан, опутанный вырванными им нитями?
После этого взгляды дружно переместились на Веселителя. Тот поначалу растерялся, после чего словно задумался о чём-то, после чего тихо произнёс: — Пиздец.
— Прям так? — удивился Сефоттин.
— Ну, короче, пока мы отвлеклись, они там с гусём, согласно сценарию для той майорши, собрали армию нежити из всех останков убитых ими в испытании крипов, и пошли бить босса. Боссом ему Токи-Токи вытянула местного короля мёртвых, легендарного Тумбу Нестоюмбу. Тот ещё при жизни искал способ оживить своего лучшего друга — свой хер. В результате неправильно наложенных чар исцеления импотенции он сначала сдох, а потом встал. В виде лича. А хуй — не встал больше никогда, ибо нежить без кровотока. Нестоюмба озлобился и начал всех вокруг в нежить обращать, чтоб если у него не стоит, то и у других не стоял. Так вот. Тумба Юмба этот в них мощнейшими заклятиями начал сыпать, они все впитались в щит, пробудили этого его подселенца… Короче, лич со щитом зацепились слово за слово, нашли общий язык, и сейчас, приговорив бочонок какого-то жуткого эликсира, который оказывает на нежить похожий на опьянение эффект, сочиняют стихотворную поэму о тщетности бытия, жизни и смерти. И я вам доложу, рифма там нахуй и рядом не валялась.