Крестьяне в поле были. Много. Сотни. Они не работали. Они стояли и смотрели. Кто-то с раскрытым ртом, кто-то на коленях, кто-то просто замер с серпом в руке и не мог пошевелиться.
— Это что ж, Господь… — начал было Тардык, но осекся, вспомнив, что Господа тут нет.
— Это Веселитель, — поправил я. — Он обещал урожай. Он его дал.
— Но как же так? Мы ж не успеем собрать. Его ж ещё обмолачивать, сушить…
— Успеете, — сказал я, хотя сам не был уверен. — Пока снег идёт — урожай не пропадёт. Работайте! — это я уже громким голосом обратился к народу.
Люди зашевелились. Неохотно, словно просыпаясь ото сна. Кто-то начал водить серпом, кто-то вязать снопы. Я слез с телеги, прошёлся по полю. Под ногами хрустела стерня, пахло землёй, зеленью и ещё чем-то неуловимым. Свободой, что ли. Люди приступили к уборке. Что меня поразило — на поле даже была клубнекопалка. Какая-то помесь плуга с трясучкой, как для картошки. Просто с конной тягой. Широкая, на несколько рядов сразу, помогала ускорить уборку урожая раз в пять в сравнении с ручным трудом. Круто! А я думал, тут нет такого прогресса. Может, мне кто-то перенапиздел про деградацию?
— Милорд! — окликнул меня Тардык. — Там это… Беда!
Беда пришла как раз из той самой копалки.
— Лардыл. — сказал кто-то из крестьян, когда мы подошли. — Лошадь споткнулась, копалку тряхнуло. Он и свалился в неё…
Лардыл, это так звали мужика. Он сидел сверху на сидушке и рулил этой махиной. Дорулился.
— Не жилец. — выдохнул Тардык.
Я подошёл ближе. Картина была… Впечатляющей. Если бы я увидел такое неделю назад, меня бы вывернуло наизнанку. А сейчас… Сейчас просто сжало что-то внутри. Не от вида — от бессилия. Потому что помочь этому мужику было нельзя. Врача нет, зелий нет, магии… Он умирал, и шкала его здоровья стремительно пустела. Что было делать? Пустить себе кровь и полить крестьянина? Обоссать? Послать кого-то за лимоном или ещё какой клюквой, чтоб слюни потекли?
Я подошёл ближе и попросил помочь. В любом случае, мужика надо с копалки снимать — трудно лечить тело, когда он насквозь плугом проткнут, а кишки на трясучку намотаны. Наклонился над ним. И меня вывернуло. Не от вида, на самом деле. Тупо от запаха. Язык свело, желудок сжался, и всё, что было съедено за последние часы, пошло обратно. Прямо на Лардыла.
— Милорд! — ахнул Тардык вместе с толпой зевак, начавших поднимать вилы и серпы при виде такого надругательства над их товарищем. — Вы что ж это!
— Спокойно, так надо! — разогнулся я, глядя в неверящие в эти слова лица.
А потом произошло чудо. Кожа на ранах начала затягиваться. Кости вставать на место. Кишки втягиваться обратно. Кровь перестала идти. Мужик, который минуту назад был мясным фаршем, начал принимать человеческий облик. Дышать ровно. Открывать глаза. Вот только с плуга пузом так и не слез. Пришлось поднять всю эту монстрохуёвину и просто стряхнуть его на землю.
— Барин… — прошептал он, ощупывая заживший живот. — Чтой-то…
— Лежи. — сказал я. — Полежи. Дай организму оклематься.
Крестьяне смотрели на меня теперь не с презрением и злостью, а с восхищением и ужасом одновременно. Все. С открытыми ртами. Кто-то упал на колени, кто-то начал креститься, хотя у них даже крестов-то не было. Тардык стоял белый, как полотно.
— Милорд… Вы… Вы его…
— Вылечил, — кивнул я.
— Ввлечил? — управляющий сглотнул. — Вы на него блевали, а он…
— Не блевал, а извергал жизненную силу. — я поднял указательный палец вверх. — Звучит благороднее.
Толпа вокруг загудела. Кто-то начал подходить ближе, чтобы посмотреть на исцелённого. Кто-то тянул руки ко мне. Кто-то просил плюнуть на чирей.
— Всем работать! — рявкнул я. — Урожай собрать! Вечером — пир! А кто не соберёт — того Веселитель не благословит!
Люди зашевелились. Неохотно, но зашевелились и начали расходиться. Серпы засверкали, снопы полетели в копны. А я стоял посреди поля, смотрел на жёлтый снег, на поля, на мужика, который только что был почти мёртв, а теперь сидел и лупился на меня…
В остальном день прошёл более-менее спокойно и очень, очень продуктивно. Да, приходилось кого-то даже пинать, когда он вместо работы где-то в кустах решал придаться возлияниям. Но в целом, народ был весел и бодр. Я помогал, где мог, своей даже по моим собственным меркам уже чудовищной силой. Таскал мешки по десять штук за раз, вытаскивал телегу из оврага, подменил лошадь в обозе, когда та захромала. Короче, весело поработали! И успели всё убрать за один день. Похоже, что магия Веселителя сработала мощнее, чем я даже мог предположить…