Рука метнулась, отправляя меч к шее шада. Моя рука! Я сосредоточился и рванул её в сторону. Она подчинилась — всего на сантиметр, но подчинилась! И тут копьё пронзило меня насквозь, холодная сталь вгрызлась в плоть.
«Так-то, сучара! Думал сломить меня⁈» — я мысленно расхохотался.
Глаза опустились к груди. Рука сжала копьё и вырвала его с хрустом. А затем голова шада слетела с плеч.
— Это тело больше не твоё, — ровно, без эмоций, произнёс мой голос, но не я.
И с этими словами вернулся страх.
«Нет… — мысль вспыхнула вместе с уколом паники. — Только не снова…»
Первобытный ужас накрыл меня, как волна. Он просачивался в каждую клетку, заполнял разум.
«Прошу! Сука! Не смей! Прошу!» — я визжал внутри, пока тело продолжало кромсать поле боя, оставляя за собой горы трупов.
Калейдоскоп закрутился снова. Образы — реальные, живые — встали перед глазами. Смерти. Сотни смертей. Андрей, Кристина, Рыжий, Савва — все они умирали тысячами способов, и каждый был мучительнее предыдущего.
«Прекрати! Остановись!» — кричал я, но голос тонул в пустоте.
— Это только начало. Скоро ты подаришь нам всего себя.
Образы поглотили всё. Я мог лишь смотреть, кричать, плакать и визжать, пока моих близких убивали снова и снова.
Я не знал, сколько прошло — дни, недели? В бесконечном сером пространстве я смотрел, как брат набрасывает петлю на шею. Рядом Кристина сжимала нож, её глаза были пустыми. Я больше не отводил взгляд. Я смотрел. И начал видеть.
— Ненастоящие. Как бы ни были реалистичны, вы уже мертвы. Все вы, — сказал я, подходя к виселице. — Ты бы никогда не сделал этого. Слишком был силён. С такой верой, как у тебя, ты бы не наложил на себя руки.
Я взглянул на Кристину. Её лицо казалось маской, лишённой жизни. Но я знал правду.
— Ты никогда не теряла надежды, — сказал я, опускаясь на корточки. — Такая бестия. Даже в последнем бою ты верила в победу. Лучшая! — я улыбнулся, и в груди потеплело.
Я встал и пошёл дальше. Смерть окружала меня — крики, мольбы, слёзы, всё в голосах самых близких. Но это была ложь. Грёбаная фальшивка.
Я задрал голову к серому небу.
— Не верю, ублюдок! — рявкнул я. Страх всё ещё шевелился внутри, но его хватка слабела. — Я ТЕБЕ НЕ ВЕРЮ! ТЫ ГРЁБАНЫЙ ЛЖЕЦ!
Небо сверкнуло. Мир вокруг задрожал, начал расплываться, как мираж.
— Это моё тело! Моя жизнь! Моя чёртова судьба, сучара! Я доберусь до тебя, и, поверь, ты пожалеешь, что связался со мной!
Иллюзия рушилась, трескалась, как стекло.
Улыбка растянула губы.
— Я уже иду к тебе!
В нос ударила вонь — металлическая, как свежая кровь, и сладковатая, как гниль. Я мчался через поле боя, разрывая шадов на куски! Они давили, подступая к монолиту, их мёртвые твари вгрызались в глотки, пытались захватить тела. Но свои же безжалостно рубили павших на части.
«Ну а что? Пусть мёртвые восстанут, только без рук и ног особо не повоюешь!» — хмыкнул я, оценив их тактику.
Пора было вернуть свою тушку. Страх отступал. Я начал понимать: этот урод действует, как система, — внушает, что ему выгодно, заставляет терять контроль, а потом швыряет в мир «радуг и единорогов».
«Если не выходит противостоять, может, примкнуть? — подумал я и тут же мотнул головой. — Что за чушь? Идиот. Всё проще!» — я ухмыльнулся.
Кровь. Она течёт в жилах, питает мышцы, движет тело. Я слышу сердце. Оно работает. А я почти не могу управлять телом — даже руку шевельнуть было адски трудно. Но…
«Ха-ха-ха! Это же охеренно! Я что, гений, или всё-таки интеллект качать?» — подумал я, и ухмылка стала шире.
Страх подкрался снова, коснулся сознания, начал вгрызаться в разум.
«Это всё?» — бросил я мысленно.
И тут меня накрыл истинный ужас — тяжёлый, как удар молота.
«Давай, мать твою, больше! Думаешь, я тут обоссусь от страха? Пошёл ты нахер!» — орал я, вслушиваясь в ощущения.
Я чувствовал кровь, мышцы, нервы — невероятную машину, где всё связано. Мне нужны лишь пара мышц, мелочь по сравнению с теми, что двигают руку.
Смерть, казалось, дышала в затылок. Но я знал: там пустота. Он не может убить, только пугать. Бояться смерти? Сурья учила меня страху, но теперь…
«Теперь она пусть катится к чёрту! Мне надоело страдать! Я хочу кайфовать, хочу силу! Слабость — это дерьмо!» — думал я, почти хохоча, в безумной смеси ужаса, ярости, возбуждения и радости.
Пока он давил на меня, ему приходилось отбиваться на поле боя. Шады наступали, лазеры свистели, взрывы гремели. Он вызвал крылья, рванул вверх.
«А вот этого не надо! Отвлекайся, тварь!»
Я дёрнул мышцу — ту, что отвечает за полёт. Она вывернулась, и шад схватил меня за крыло! Он швырнул тело на землю, другой подскочил и отсёк крыло двухметровым лазерным мечом. Перекат, прыжок в сторону, щупальца метнулись к головам врагов.