С трудом мне удалось его выпроводить. Я поймала себя на мысли, что в глубине души польщена. В Вове было что-то, напрочь отсутствующее в Сереге, дерзость, инфернальность, что ли, не подберу другого слова. В общем, если бы выбирать, с кем прорываться из зоны Е, я бы прорывалась лучше с ним.
Тете Мириам Вова категорически не нравился.
– Ничего особенного в нем нет, – сказала она мне строго. – И нечего его жалеть. Пьяница и трус. Сам подлый, потому и жизнь подло с ним поступила.
Я была не согласна.
Трезвым Вова даже и не смотрел в мою сторону, видимо понимал, что согласно неким неписаным правилам мужских секторов я – Серегина. Но, когда напивался, начинал со мной заигрывать. Достаточно вызывающе, так, чтобы все видели. Не знаю, чего в этом было больше: интереса ко мне или вызова Сереге, чье лидерство Вове, видимо, хотелось оспорить. Серега выходил из себя, потому что видел, что Вовины пьяные ухаживания меня больше развлекают, чем сердят. Долго так продолжаться не могло.
Однажды я задержалась на работе дольше обычного. Серега пришел за мной вовремя, но мне нужно было срочно переделывать квартальный отчет, который Система почему-то не принимала. Время поджимало, отчетный период заканчивался завтра. Я попросила Серегу зайти через час, спустилась в подвальное помещение и села за маленький допотопный компьютер. Освещение в подсобке было тусклым, но мне хватало света от экрана. Отчаянно зевая, я проверяла цифру за цифрой, нашла, наконец, ошибку, и тут наверху скрипнула дверь.
– Серый, это ты? – крикнула я, не отрываясь от работы. – Уже час прошел? Я сейчас!
В ответ тишина. Потом послышались шаги вниз по лестнице.
– Серый?
Мне стало страшно. Говорил он мне: запирай дверь!
– Серега? Кто это?
– Это не Серега. Это я, – раздался вдруг знакомый голос, и в подсобку вошел Вова.
Да, забыла сказать, он был громадного роста. Возможно, именно это мне в нем больше всего и нравилось. Он был налит до краев и едва стоял на ногах. В одной руке он держал искусственный цветок (только сейчас я поняла, где он их берет, в крематории, как я сразу не догадалась!), а в другой – большой кривой нож, которым орудуют мусорщики, когда вскрывают пакеты с биоотходами.
Он подошел ко мне вплотную. Разило от него так, что мне, казалось бы, привычной к ароматам зоны Е, захотелось зажать нос.
Мне стало неприятно. Он никогда не был в этой подсобке, и я думала, он вообще не знает, где я работаю.
– Вова, я занята. Что тебе нужно?
– За-ня-та? – он выговорил это слово по слогам, обернулся, поискал глазами вертящийся табурет и с трудом на него сел.
Ухмыляясь, протянул мне пластиковый цветок.
– Это тебе.
– Не хочу, – я начинала сердиться. – Иди домой и проспись.
– Аааааааа!.. – Вова поднял палец. – Это чтобы он не заметил, да? Он придет, а ты с другим, да? Непорядок!
– Убирайся, я сказала.
– Возьми, – он снова протянул мне цветок.
– Не возьму.
– Хорошо, – неожиданно согласился он. – Тогда есть другое п-п-п-предложение.
Вова подвинулся поближе и вдруг приставил мне к животу нож.
– Выбирай, – сказал он, все так же ухмыляясь, – или цвв-вветток, или вот это…
М-да, ситуация.
– Вова, убери нож.
– Сначала ввв-выбери, – сказал он, перестав ухмыляться.
– Цветок, – без колебаний выбрала я.
– Хорошо. Теперь поцелуй меня.
– Сначала убери нож.
– Условия здесь с-с-с-ставлю я.
– Ларка! – раздался сверху Серегин голос. Вовремя. – Что там такое?
Вова резко дернулся, вертящийся табурет на колесиках под ним не выдержал, он повалился на пол, увлекая меня за собой. Сверху на нас упала этажерка с товаром. Дальше все было как в тумане: духота, крики, удары, резкая боль, приезд Системной полиции и врача, – Вова все-таки ухитрился полоснуть меня ножом по руке. Когда его забирали, его рейтинг составлял единицу, он умер через три дня – в медицинском корпусе номер пять, по соседству с «четверкой», где меня когда-то подкармливал Серега. По всему выходило, что Серый спас меня второй раз.
Мы обсуждали это в конце недели, в пятницу, когда ужинали у меня в комнате в женском секторе. Вопреки обыкновению Серый отказался от обычных посиделок у них в блоке и попросил меня провести этот вечер с ним вдвоем. Я догадывалась, о чем пойдет речь. Он, очевидно, считал свое дело решенным, выглядел очень довольным и ухитрился даже прийти в белой рубашке.
Перевязанной рукой я заварила биолапшу и разлила ее по тарелкам. Тетя Мириам деликатно куда-то ушла.