– Ну, Ларка, – сказал Серега, когда мы доели лапшу и помолчали. – Давай решать.
– Что решать?
– Каким будет твой положительный ответ!
Он довольно засмеялся, сел рядом со мной, обнял меня за плечи и указательным пальцем коснулся кончика моего носа.
– В эмиссариатах оформляют браки по понедельникам, четвергам и пятницам. Сегодня мы явно уже опоздали, – снова засмеялся он, – давай, наверное, на четверг?
Я молчала. Серега, видимо, истолковал это как смущение.
– А? Дядю Витю позовем, наших всех… Или ты хочешь пораньше, на понедельник? Я просто думал, что тебе подготовиться надо. Шмотки там, то-се. Хотя ты у меня и так, конечно, самая красивая!..
Еще немного, и он бы меня поцеловал.
– Сережа, я не могу…
– Что ты не можешь? – Он все еще не понимал. – Месячные, что ли? Так я ж не тороплю, говорю же – четверг!
Я решилась.
– Замуж за тебя выйти не могу, вот что. Я не могу быть с тобой. То есть могу, но только как с другом. Я тебе очень-очень благодарна. Я очень-очень тебя люблю. Но только как человека. Как друга.
Он молчал. Я боялась на него посмотреть.
– Вот так, значит.
Он отстранился от меня, встал и прошелся по комнате.
– Как с другом, значит, можешь, а по-другому не можешь. Понятно. А где бы ты была, если б не я, а, стерва?
Я подняла на него удивленные глаза и увидела, что с моим спокойным и выдержанным Серегой произошла метаморфоза. Он дернулся, как от удара током, и продолжал:
– Не можешь быть со мной. А жратву, которую я приношу, ты брать можешь, значит? Да ты бы сдохла, если бы не я! И на этой неделе ты сдохла бы второй раз!
– Сережа, да я тебе очень благодарна…
– Я вижу, как ты благодарна.
Одним прыжком он очутился рядом и больно схватил меня за плечо.
– Стерва ты, такая же как Нинка, правильно мне про тебя говорили! Ты же из этих, образованных, ах, я читала «Гамлета», – передразнил он меня. – Думаешь, ты лучше меня, раз приехала из зоны В? Ни хрена ты не лучше! Ты – отброс, поняла? Мусор! Чмо! Вычистила тебя Система, тварь подлую, и правильно сделала! И зря я тебе помогал, лучше бы ты сдохла! Я еще смогу пробиться наверх, а ты уже нет! Потому что ты – гнилая! Поняла? Тварь ты!.. Тварь неблагодарная!.. Тварь!..
Он давно уже ушел, хлопнув дверью, а в ушах все еще звучало это слово. Тетя Мириам нашла меня рыдающей в подушку.
Я думала, что дружба с Серегой лишь вносит немного разнообразия в мою унылую жизнь, но оказалось, что на ней и только на ней все держалось. На следующий день после разрыва в моей жизни начался ад.
Серега действительно оказался неформальным лидером нашего маленького битого сообщества. Родись он в зоне А, получи нормальное образование, из него мог бы выйти неплохой политик, он умел формировать мнение окружающих. И мнение обо мне теперь было такое: возомнившая о себе неблагодарная тварь. Крыса, хуже Нинки.
От меня отвернулись все. Дядя Виктор перестал здороваться. Тетя Мириам больше не вела со мной задушевные разговоры за чашечкой чаю. А Алиса, пряча глаза, сказала, что работать у нее контролером после происшествия в подсобке я больше не могу. Я поплелась в эмиссариат, и там мне предложили занять освободившееся Вовино место на мусорном полигоне на сортировке биоотходов. Либо готовить мертвые тела к отправке в печь крематория. Я выбрала должность фасовщицы мусора, и у меня теперь страшно болели спина и плечи.
Тетя Мириам больше не жалела меня, и мне даже некому было поплакаться. Отработав неделю на полигоне, я поняла, что больше так не выдержу.
Я вспомнила Серегин взгляд, ласковый, каким он был когда-то, вспомнила все его поступки в течение года: как он втихаря от медсестер кормил меня в медицинском блоке. Как встречал после работы. Как мы болтали и ходили в кафе на Дымную улицу. Как он бил из-за меня Вову в подсобке, рискуя жизнью. Как пришел в белой рубашке и предложил выйти за него замуж.
Я вдруг ясно поняла: не может он так поступить со мной. Ну вспылил, рассердился. Я тоже была неправа. Надо все вернуть. Все вернуть, как было. Замуж так замуж. Лишь бы вернуть его.
Я помыла голову холодной водой – горячая у нас то и дело пропадала – и поплелась искать Серегу. Была пятница, вечер, время, в которое мы раньше собирались… Провожаемая перешептыванием и недоброжелательными взглядами, я быстро шла по длинному блочному коридору.
Серега был у себя и был не один – я узнала его голос из-за двери. Там громко спорили о чем-то и смеялись, и меня взяла досада, что Серегин смех больше не имеет отношения ко мне. Я постучала и открыла дверь. Смех стих, все молча уставились на меня.
Серега сидел за столом в окружении двух каких-то новых девиц. На столе стояли два пакета дешевого вина, валялись пластиковые стаканчики. На драном диване развалился дядя Витя. Всклокоченный Ивась бренчал на древней гитаре, но при виде меня быстро прикрыл струны ладонью.