В другой раз я проснулась с четким убеждением, что я – мужчина. Знала я это совершенно отчетливо. Помню, как пошла в туалет и страшно удивилась и даже напугалась, обнаружив отсутствие необходимых половых признаков.
К следующему утру я была так же железно уверена, что у меня выросли крылья. Полночи я спала на животе, чтобы не повредить и не помять перья. Лопатки, из-под которых росли крылья, очень сильно зудели, но я никак не могла извернуться и достать ногтями чешущиеся места, из-за чего очень досадовала. Утром я содрала с себя майку, взяла маленькое ручное зеркало, повернулась спиной к большому зеркалу в ванной и решила внимательно рассмотреть крылья. Помню шок, который меня охватил, когда я увидела, что никаких крыльев нет. И это странное и страшное чувство, как будто находишься меж двух реальностей: одну знаешь твердо, вторую видишь собственными глазами, и две эти правды агрессивно противоречат друг другу. Нужно выбрать что-то одно, выбор дается мучительно, и от всего этого очень болит голова.
А однажды я ослепла. То есть знала, что слепа, но при этом все отчетливо видела. Я ходила по палате, растопырив руки в разные стороны, натыкалась на вещи, сшибала их, уронила столик и разбила стакан, хотя прекрасно видела оба предмета. Через несколько часов мне удалось выбрать реальность, и это прошло.
Потом я уверена была, что в палате прячется кто-то невидимый, и его надо поймать. Это, понятное дело, непросто, его же не видно, поэтому следовало сантиметр за сантиметром исследовать всю палату, навострив при этом уши, ведь он, гад, мог тихонько перебегать с места на место. Этим я занималась полдня. Неслышно заходила, выходила и никак не реагировала на меня, ползающую на карачках, Рузанна – видимо, она тут наблюдала и не такое.
В состоянии полудремы между сном и бодрствованием я несколько раз видела галлюцинации, но они меня почему-то не пугали. Однажды из интерактивного потолка на меня высыпался весь мой Единый идентификационный код. Все его буквы и цифры. Они оказались мягкими, приятными на ощупь, вкусно пахнущими – ванилью или чем-то в этом роде. Я лежала среди букв и цифр и чувствовала себя хорошо.
В другой раз, засыпая, я обнаружила, что у постели, наклонившись надо мной, кто-то стоит. Кто-то большой, темный, полупрозрачный. Я его в общем-то боялась, но орать и как-то активно реагировать мне на тот момент было лень. Я повернулась на бок, натянула одеяло на голову и заснула.
А в одно далеко не прекрасное утро я проснулась и поняла, что не помню, кто я. Ни имени. Ни как я здесь оказалась. Ни детства, ни кто мои родители. При этом я прекрасно помнила весь период моего пребывания в зоне Е. Помнила, как сдавала Алисе отчеты и фасовала мусор. Помнила Серегу, Нинку, Вову, тетю Мириам, дядю Витю, но как они меня называли и кто я такая – вспомнить никак не могла. Это было мучительно. Растерянно бродила я по палате, как в тумане, сжимая пульсирующие виски. А потом вдруг интерактивный потолок включился, замелькали символы, биобраслет сжал мне запястье, я ощутила множественные покалывания, и – пелена мгновенно спала, я все вспомнила.
В раскрывшуюся дверь вошла Рузанна, перед собой она катила столик с завтраком.
– Рузанночка, – сказала я тихо, – вы тут полную власть получили над моим мозгом, да? Я совершенно беззащитна перед вами, да?
По добрым глазам Рузанны видно было, что она огорчена моими словами.
– Что вы, Ларочка, – забормотала она, расставляя тарелки и соусники, – все хорошо… Все будет хорошо…
Тогда я при помощи биоблока снова попросила собеседника. Пришла давешняя тетка в белом халате и на вопрос, что со мной происходит, ответила в своей неповторимой манере:
– Вы являетесь участником неспецифического исследовательского процесса, целью которого является выявление критериев нетипичности. Вашему здоровью ничто не угрожает.
И так далее. Ничего больше мне из нее выжать не удалось.
А потом странные эксперименты закончились. И началось другое.
Я проснулась с утра, как обычно, потянулась и вдруг заметила на потолке надпись: «Хотите, мы включим чат?» Я ответила вслух:
– Да.
Потолок покрылся рябью, как поверхность воды, в которую бросили камень (я любила такой эффект, и потолок это знал), а потом появилось приглашение: «Вы зарегистрированы. Создайте свой ник или выберите предложенный». Конечно, они предложили мне «Ларчик» русскими буквами – в точности так, как я значилась в Универсуме покойной мамы. Система предложила мне кучу аватарок, я выбрала какой-то первый попавшийся сундучок – мне не терпелось начать – и нажала «Ok».