– Ну, – сказала Кхонг, – это же общеизвестно. Раньше это называлось «хакеры». Профессиональные программисты, достаточно глупые для того, чтобы встать на путь абстрактной преступности, и достаточно умные, чтобы какое-то время не попадаться.
– Мисс Кхонг, – сказал Вебер, широко улыбаясь, – вы настолько умная и очаровательная женщина, что я всегда заранее согласен со всем, что вы говорите. Но тут я позволю себе заявить, что вы высказались слишком общо и неконкретно. Я спросил, кто такие черные программисты? Ну вот, например.
Вебер включил на центральном сегменте Овального стола видеотрансляцию с улицы. Заседание проходило в Вашингтоне, мимо здания, где мы сидели, шли прохожие.
– Сейчас, – сказал Вебер, быстро перемещая красный квадратик Face ID с одного лица на другое, – поищем тут программистов и попробуем провести цифровую дифференциацию, кто черный, кто белый, кто серо-буро-малиновый, как говорили в моем далеком детстве… Ну вот, пожалуйста.
Программа распознавания лиц вывела на стол фото и Единый идентификационный код какого-то прохожего. Белобрысый, худой, на правой щеке царапина.
– Мартин Стаут, тридцать три года, тринадцать баллов, программист, работает в Корпорации Системного транспорта, – прочитал Вебер громко (а я вдруг вспомнила Тима; они с этим Мартином были чем-то похожи). – Он может быть, как вы это называете, «черным»?
– Ну допустим, может, – не выдержала Индира Бхупада, – дальше-то что?
– Не может! – прогремел Вебер. – Дорогая Индира, в том-то и дело, что не может! Обычный тринадцатибалльный программист, работающий в транспорте и гуляющий по центру Вашинтона, даже очень умный и глупый одновременно, как тонко пошутила госпожа Кхонг, – не может быть так называемым черным нулевиком! Мартин Стаут или соответствующий его уровню человек не мог провести операцию по обнулению Махатмы Дзонга. Ни в одиночку, ни в группе из десяти себе подобных. Ни при каких обстоятельствах. Это я вам официально заявляю от имени организации, которую здесь представляю.
– Ну а кто мог-то? Провести такую операцию? – спросил Мвагу грубо. – Если ее вообще проводили. Словоблудие какое-то, ближе к делу нельзя? Кто они, если они существуют?
– Вот! – возгласил Вебер, подняв палец и пропуская мимо ушей оскорбительный тон Мвагу. – Важнейший вопрос: кто они?
Фото Стаута пропало со стола, Вебер встал и, заложив руки за спину, пошел вдоль залы. Все семь Координаторов молча смотрели на него и ждали, что он скажет дальше. Сквозь всю толщу неприязни, которую я испытывала к Веберу, я вдруг почувствовала восхищение. Он не боялся Координаторов. Он ими манипулировал. По крайней мере в данный момент.
– Так называемые «черные программисты» существуют, – сказал Вебер спокойно. – И это не обычные люди. Они не просто обладают знаниями и ремесленными навыками. У них есть прямой доступ к новейшим технологиям класса А-плюс. К технологиям двойного назначения. И… – он как будто на секунду замялся, – к персональным данным представителей элиты.
– Н-да? – спросил вдруг Дэвид Джонсон, поднял глаза и посмотрел на Вебера в упор.
– Да, мистер Джонсон, – ответил Вебер, не отводя глаз, – вы все поняли правильно.
– Сопротивление, мать его, – сказала Кхонг, постукивая пальцами по крышке стола, на каждом ее биоби-ногте при этом подпрыгивала голограмма. Издалека казалось, что над пальцами Пик пляшет радуга.
– Заметьте, – улыбнулся Вебер, – не я первый употребил это слово. Но если хотите, да, Сопротивление пытается наносить удары по Системе. То есть по нам с вами.
– И что же всемогущая ГССБ? – протянул Мвагу Тамогу, широко осклабясь. – Ничего не может с этим сделать?
– Всемогущая ГССБ, – ответил Вебер подчеркнуто спокойным тоном, – может быть одной из платформ, на которой Сопротивление гнездится.
– Ха!.. Вот так заявление, – засмеялся африканец, – это вы сами про себя так?..
– Да, господин Тамогу, – заговорил Вебер жестко. – Более или менее свободными в Обществе абсолютной Свободы являемся только мы, штатные сотрудники ГССБ. У нас исключительные полномочия. Мы можем сами себе выставлять рейтинги. Мы можем повышать баллы, понижать их, а можем вообще обнулить человека – при наличии соответствующего ордера. Мы влияем на то, что люди думают. И через биоби – на то, что они делают. А наш технический отдел имеет доступ к центральным серверам Системы. Поэтому да, уважаемый Мвагу, Генеральная служба Системной безопасности, к сожалению, может быть одной из платформ, на которой растет Сопротивление. А второй из таких платформ можете быть вы, Мвагу. И все ваше окружение – высшее чиновничество.
Мвагу отвел взгляд от Вебера и усмехнулся. Он явно хотел ответить, но сдержался.