Вебер выждал паузу и продолжил.
– Хорошо. Дамы и господа! Впервые за все время существования Системы мы столкнулись с фундаментальной опасностью для всего Общества абсолютной Свободы. Наш долг – ее предотвратить.
Тут он встал, откашлялся и произнес громко, отчеканивая каждое слово:
– Мы располагаем достоверной информацией о том, что среди высшей элиты зоны А-плюс есть несколько предателей, занимающихся преступной деятельностью, которую они называют Сопротивлением. Эти люди нелегально обнуляют других чиновников, равных им по статусу. Помимо того, что они устраняют политических конкурентов, их главная цель – разрушить Систему в целом.
Меланья побледнела и раскрыла рот. Ким сиял как медный чайник. «Съешь лимон», – не удержавшись, бросила я ему эсэмэс.
– Предателей надо немедленно найти, – снова заговорил Вебер, – у нас осталось на это два дня, и вы все должны мне помочь. Если мы не найдем их за два дня, меня обнулят.
Последовала пауза, которую прервал неуверенный смех Меланьи.
– Это же такая шутка? – спросила она. – Вы так шутите?
Ей никто не ответил.
– Шеф, ближе к делу, – сказал Граммофон деловито, разворачивая над столом большой пустой проект голограммы. – Методология поиска? Кого вы подозреваете?
– Координаторов – всех до единого.
Вебер бросил в развернутую Граммофоном голограмму хорошо знакомые всем фотографии. По кругу расположились семь знаменитых лиц – и семь профилей.
– И что, как с этим работать? – подал голос Ник. – У нас же нет их ментальных скринингов…
– С чего ты взял? – спросил Вебер.
Ого.
– Тогда в чем проблема? – обрадовался Ник. – Давайте передадим их скрининги фьючерсам, те просчитают вероятность их действий…
Мы с Вебером перебили его почти одновременно.
– Обалдел? – спросила я. – Скрининги Координаторов отдавать рядовым сотрудникам фьючерсного отдела?
– Нет-нет, дружок, – сказал Вебер, – это же не типичный случай. И фьючерсное гадание на кофейной гуще тут не подойдет. Люди из Сопротивления – умны и прекрасно оснащены технически. Они контролируют все свои шаги в Системе. Имеют доступ к большинству наших баз. Их скрининги, я уверен, выглядят идеально. Следов из подсознания там нет. Это скрининги святых. Так что искать будем между строк. Я предлагаю три простых критерия.
Уверенным движением Вебер добавил к Граммофоновой голограмме цифру «один».
– Первый критерий. Состояние нервной системы каждого Координатора за два часа до, во время и два часа после обнуления Махатмы Дзонга. Меня интересует все: давление, пульс, работа желудочно-кишечного тракта, половая активность, все мельчайшие признаки стресса. Разберите каждую его секунду. Что ел, писал, делал, думал и говорил Координатор в этот период. И его кожно-гальваническая реакция на имя Махатмы Дзонга, а также на слова «правда», «система», «опасность», «борьба», «жизнь», «смерть», – если он их слышал или употреблял в этот период.
Вебер быстро закидывал голограмму терминами.
– Второе. То же самое – на период обнуления помощницы Пик Ван Кхонг, ее зовут Ирбис.
– И третье. Предателям из так называемого Сопротивления нужно на кого-то опираться и с кем-то работать. Не в безвоздушном же пространстве они живут. Мне нужно, чтобы вы нашли как минимум одного подозрительного человека в ближайшем окружении каждого Координатора.
Мы молча рассматривали голограмму.
– Внимательно анализируем скрининги, вглядываемся в каждый символ и каждый байт. Не пренебрегаем сетевыми слухами. Сопоставляем, анализируем. Я хочу, чтобы через сутки вы принесли мне Координаторов, у которых сойдутся все три критерия.
– Босс, – Клара подняла руку, – разрешите спросить.
– Спрашивай.
– Это гигантская работа. А нас слишком мало. Боюсь, что за сутки ее проделать невозможно.
– Боюсь, у нас нет другого выхода, – сказал Вебер. – Я понимаю, что моя смерть никого из вас особенно не огорчит, а кого-то, может, и обрадует. Но проблема в том, что когда не станет меня, весь отдел тоже обнулят. За ненадобностью.
Я посмотрела на Мелли. Она была гораздо белее той бумаги, на которой Ким писал свои записки.
– Ясно, – сказал Ник. – Давайте делить работу, времени и правда нет. Беру себе красотку Пик, пока никто не занял. И больше никого мне не суйте, она болтливая, у нее скрининги невскребеж какие длинные небось…
Мы разобрали работу. Граммофон забрал себе Дэвида Джонсона и Мвагу Тамогу. Я взяла Исинбердыева и Бхупаду.
– О, красавчик Филипп мне достанется? – игриво спросила Клара. – И, видимо, бин Халиви…