Вокруг стояли кресла. Пока я все это рассматривала, одно из кресел само выдвинулось мне навстречу и медленно очертилось уютным кругом света.
– Ожидайте, – сказал дракей и выкатился. Мог бы, конечно, хоть стакан воды предложить, скотина. Ему программу вежливости забыли закачать? В горле у меня совсем пересохло, но я из принципа не хотела ничего просить у этой железяки. Знаю, что это дремучий антропоморфизм, но…
Вебер появился совсем не с той стороны, откуда я его ждала. В кабинете, оказывается, было две двери, одна из них, по всей видимости, вела в спальню, оттуда он и вышел. Он возник в дверном проеме, небритый, с воспаленными красными глазами, в туго завязанном на поясе и плотно запахнутом халате. Одной рукой он придерживал у горла халат, второй держался за косяк. Я как-то сразу поняла, что он сильно пьян.
– Что вам нужно, рядовой первого ранга? – спросил он несвойственным ему высоким неприятным голосом.
Я молчала. Он повторил вопрос громче. Я выкатила глаза подальше и ответила тоже громко, по-казенному, в тон ему:
– Прибыла уведомить о том, что намерена сопровождать вас завтра во время визита к господину Тео!
– Я уже сообщил вам в п-п-ппписьменной ф-форме, что приказа такого не отт-тдавал и отдавать не намерен. Вы Свободны, рядовой.
Я осталась на месте.
– Я сказал, вы Свободны, рядовой!
Я продолжала молча сидеть.
Вебер иронически поднял брови.
– Мне позвать охрану?
– Зовите.
– Что-о?.. Да скребь с тобой, сиди тут, сколько влезет…
Последние слова он пробормотал, повернулся, чтобы выйти, споткнулся в дверях, покачнулся, чуть не упал, но в итоге все же удалился.
Я осталась сидеть в кабинете, совершенно не понимая, что теперь делать. Рядом неторопливо нарисовался дракей.
– Пожалуйста, покиньте территорию, – загнусавил он. – Гражданка Общества абсолютной Свободы, вам предписывается сейчас же освободить данное помещение. В противном случае собственник будет вынужден сообщить в эмиссариат о нарушении границ его Свободы, что может повлечь за собой…
Я встала и, не слушая весь этот бред, пошла в спальню Вебера. Дракей катился за мной. Я приоткрыла дверь, за которой только что скрылся Вебер. Дракей нырнул вперед и захлопнул дверь прямо перед моим носом. Тогда я вернулась в кабинет, подошла к модной инсталляции, левой рукой выдернула из нее кровавый дрын, а правой – героически преодолевая брезгливость – впервые в жизни прикоснулась к железной кукле и остановила ее.
– Слушай, ты, – сказала я дракею, удерживая его за то место, которое у человека называлось бы плечом, – скребаная консервная банка. Если ты сделаешь еще шаг или ползок, или как это у тебя называется, я проломлю тебе башку этим произведением искусства.
Я показала роботу дрын.
– Ты меня понял?
Ручаюсь, что тест Тьюринга он не прошел так быстро, как мой.
Дракей откатился на безопасное расстояние, в сторону, строго противоположную двери в спальню, и оттуда заныл какой-то типовой текст про нарушение прав искусственного интеллекта. Ныл он вежливым тоном и строго на три децибела ниже, чем следовало, так что я была уверена – он меня правильно понял.
Продолжая сжимать дрын в левой руке, я пошла к двери в спальню Вебера. Открыла ее. Внутри было очень тихо и еще темнее, чем в кабинете. Я пошарила по стене. Но, конечно, такой архаикой, как выключатели, Вебер не пользовался. Свет наверняка включался командой голосового управления, но я не знала, какой, и попробовала наобум.
– Свет! – сказала я негромко.
Безрезультатно.
Постепенно мои глаза привыкли к темноте, и я увидела силуэт Вебера.
Он сидел на кровати, скорчившись и совершенно неподвижно. Рядом на подносе угадывались очертания бутылки. В спальне дышать было нечем.
Я подошла и села рядом с ним на кровать. Он даже не пошевелился, продолжал сидеть и смотреть в одну точку. Он не снял этот странный халат, в котором выходил ко мне, и даже не расстегнулся, несмотря на духоту.