Пятый удар все же отбросил на кровать, и на короткое мгновение показалось, будто она вовсе потеряла сознание. Это было невероятно больно. Настолько, что казалось, будто в руках Бэйли не мягкая тонкая кожа, а раскаленный долбанный прут. Гребаная стальная розга, что выжгла на теле длинные узкие раны. Они горели и полыхали от любого движения воздуха. Не выдержав, Лиз уткнулась в мягкое одеяло и разревелась.
— Встань, — донесся до нее равнодушный голос. Но она лишь отрицательно покачала головой, не в силах сказать хоть что-то. У нее просто не было на это сил. К черту! К черту все… Однако в этот момент промежности с нажимом коснулась рукоять кнута и прижалась к ноющему клитору, вынудив разом втянуть сухой воздух комнаты. — Встань и поблагодари.
Лиз поспешно подтянула трясущиеся ноги и попыталась опереться хотя бы на колени, но не выдержала нахлынувшей резкой боли и с коротким всхлипом упала вновь.
— Бен, — прошептала она и зажмурилась. Все.
Послышался глухой стук отброшенного кнута, и разгоряченной кожи коснулись большие ладони, проводя по напряженным мышцам. Они скользили и успокаивали, ласкали и нежили там, где буквально несколько секунд назад была боль. Измученные ягодицы обволокло легким дыханием, когда язык Бена бережно коснулся кожи в том месте, куда пришелся последний удар. И Лиз вздрогнула. Но Бэйли скользнул выше, накрыл ее губы своими, и по привкусу крови на его языке стало ясно — в этот раз они действительно зашли слишком далеко. Но Лиз лишь застонала ему в рот, слизывая оставшийся в уголке рта красный смазанный след, а затем резко выдохнула.
Бен вошел в нее мягко и плавно, но времени подстроиться под себя так и не дал. Впрочем, ей и не требовалось. Лиз была так возбуждена, что между ног уже ныло от прилившей крови. И когда зубы привычно вцепились в древко подставленного стека, она выгнулась, позволив рукам Бэйли еще сильнее оттянуть концы хлыста на подобие удил. Он вбивался в нее все резче, задевая тканью так и не снятых джинсов измученную кожу. И эта короткая боль после секунды прохлады выводила с каждым новым толчком за край любой разумности. Именно так. Чтобы стоял звон от шлепков, а по комнате разносился развязный, вульгарный звук мокрого тела. Чтобы темнело в глазах, а из горла вырывались бессвязные крики, потому что только тогда… Когда два чужих твердых пальца нырнут между ног, Лиз сможет кончить.
Первый оргазм накрыл внезапно и оказался столь оглушительным, что она заорала. Выпустив изо рта стек, Лиз тряслась всем телом, пока Бен ни на секунду не сбавлял ритма и вколачивал ее в матрас. Перед глазами потемнело, но каждой клеткой она ощущала жесткие волосы на лобке Бена, его руки, дыхание, теплую кожу там, где не было вездесущей одежды. И Лиз хотела больше. Ей было мало. Уж слишком много потребовалось боли, слишком долго, слишком… Она захныкала в душащую глухоту одеяла, когда рука Бена снова уверенно скользнула по опухшей, липкой от смазки промежности, едва не погружаясь внутрь вслед за членом. И когда к этому ощущению прибавились ласкающие движения меж истерзанных ягодиц, Лиз не выдержала. Подавшись назад, она инстинктивно насадилась на ласкавшие задний вход пальцы, принимая оба сразу. Восхитительно скользкие, мокрые, абсолютно и полностью в ней. И через два безумных толчка сдалась снова, молча рухнув на уже влажное покрывало.
Ее трясло почти минуту, прежде чем где-то внутри распустился узел безумного, выворачивающего наизнанку возбуждения. Она не знала, что происходило. Трахал ли ее Бен или терпеливо дожидался, когда лежащее под ним тело станет хоть немного живым. Лиз вообще не понимала, где она и что с ней. Остались только отголоски той самой восхитительной боли и невообразимая сонная тяжесть.
Из полумрака накатившего удовлетворения ее выдернули быстро покрывавшие спину поцелуи и тихий шепот.
— Ну же… НУ ЖЕ!
Лиз знала, что Бен еще не кончил. Хотел. Безумно. Она чувствовала эти легкие, покачивающие движения внутри себя, которые отдавались в теле Бэйли короткой дрожью нетерпения, и чуть сжала мышцами напряженный член, безмолвно дав понять: она вернулась. Только ощутив это, Бен вышел из нее, резко перевернул на спину и, подхватив под мгновенно вспыхнувшую жжением задницу, почти насадил Лиз на себя. Он двигался размашисто и грубо, толкаясь так сильно, что ее голова моталась из стороны в сторону, пока тело болталось почти в невесомости. Промежность издавала восхитительно хлюпающие звуки, стоило Бену почти выскользнуть и снова вогнать свой член, а его руки стискивали все сильнее. И Лиз отчаянно выгибалась ему навстречу, потому что ей снова надо. Сильнее, глубже, больнее. И Бэйли понял это, наклонившись вперед так, что теперь каждый раз задевал слишком чувствительный клитор жесткими волосками. И она благодарно прижалась к нему бедрами.