И тут же снова отпустил ружье на ремень и прыгнул вперед, прямо на пауков! Заряд картечи прошелся по ногам, ломая и выворачивая их, и сразу две твари повалились на пол, на секунду утратив возможность стоять!
Мне хватило и секунды.
Я упал прямо на ближайшего ворокса, прижимая его всем весом тела к полу, не позволяя ему подняться, схватил за ближайший глазной отросток, который едва-едва поместился в ладони из-за своей толщины, оттянул его в сторону и воткнул Лизу прямо туда, откуда он рос! Нож ушел в хитин твари, как в подтаявшее масло, и ворокс перестал дергаться.
Я тут же перевернулся на спину, пытаясь выхватить взглядом всех трех оставшихся противников. Одного увидел сразу — он пытался атаковать кота, который вился у него под ногами, и, несмотря на то, что больше не пытался пауку оторвать половину паука, явно отвлекал его от меня, давая мне время…
Время на то, чтобы разобраться с еще двумя вороксами.
Один из них пытался подняться на переломанные ноги, и его я оставил на потом. Потому что последний, оставшийся целым и невредимым, уже прыгал на меня, выставив вперед и хелицеры и ноги сразу!
Я перекатился по полу, чуть не запутавшись в ремне, и нога ворокса, летевшая мне в грудь, попала в плечо. Острый коготь пробил мышцу насквозь, пришпиливая меня к полу всем весом чертовой твари!
Секунда. У меня есть всего одна секунда, даже половина секунды, пока не накатила боль…
И эту секунду я потратил на то, чтобы перехватить Лизу другой рукой, подняться, и рубануть по ноге ворокса.
Рубила она так же прекрасно, как и колола, нога отделилась, словно лазером отсеченная. Ворокс взвизгнул, встал на дыбы, поднимая над собой четыре лапы, и снова обрушился на меня!
Но за мгновение до этого я выставил перед собой Лизу и чертов паук напоролся своим брюхом прямо на нее!
Сука… Сколько же он весит?!
Я держал нож двумя руками, и все равно это оказалось дико тяжело — словно вес не по себе в тренажерке взял, но признаться в этом стыдно! Да эта тварь еще и бьется, как припадочная на ноже, размахивая лапами, удары которых то и дело приходятся в бока, не защищенные никакой броней… К счастью, у ворокса, кажется, сработал инстинкт выживания и сейчас он пытался уже сбежать от меня, а не атаковать, поэтому и удары были слабыми, не насквозь… Не навылет…
Сжав зубы, я начал перекатываться набок, чтобы сбросить с себя паука…
И в этот момент пришла боль.
Она ударила по пробитому плечу кузнечным молотом, да так, что на мгновение искры из глаз посыпались! Рука моментально онемела, перестала слушаться, и туша ворокса рухнула на меня сверху, дополнительно разрезая брюхо о нож, все еще торчащий из хитина! Все, что я успел — чуть-чуть дернуться вперед, чтобы хелицеры ворокса не попали мне в лицо…
А потом рука с ножом окончательно провалилась внутрь паука, в липкое жирное холодное месиво, и клинок что-то там перерезал. И еще раз. И еще. И еще…
Хелицеры паука, не дотягивающиеся до моего лица несколько сантиметров, все еще двигались, но уже было очевидно, что это подергивания агонии, а никак не агрессии. Глаза паука, даром что совершенно черные, без зрачков и радужки, заволокло какой-то белесой пеленой, и, дернувшись еще раз, он затих. Все так же придавливая меня всей своей массой килограммов в тридцать. Вроде не так уж и много… Но не в той ситуации, когда это мертвые тридцать килограммов, а у тебя ранено плечо…
Везет мне на полежать под трупами, ничего не скажешь. С такой тягой к партеру надо было не стрельбой, а борьбой заниматься. Тогда бы я этого паука его бы собственными ногами в узел завязал, ха-ха…
Я откинул голову назад, чтобы узнать, что там с последними двумя вороксами, но нашел только одного — того, что был подранен. Он лежал в луже зеленоватой жижи и не подавал признаков жизни.
Зато вот второй, который гонялся за Пушком, очень даже был жив! И мало того — кота больше нигде не было видно, так что единственным противником в его поле зрения был я! Я, придавленный другим пауком, да еще и раненый в придачу!
Чертыхнувшись, я принялся выползать из-под трупа. Попытался освободить руку с ножом, но хрен там — придется сначала выползти, хотя бы частично, потом перевернуть труп, и только после этого получится так вывернуть кисть, чтобы и ее извлечь, и нож внутри не оставить!
Живой ворокс, поняв, что его обед сбегает, поднял хелицеры, и в один прыжок оказался рядом. Он завис прямо над моей головой, занес острейшие хитиновые иглы…
Сука, я не успеваю!
Плюнув на все, я отпустил Лизу, оставив ее внутри трупа, выдернул покрытую слизью руку, ухватил ближайшую ко мне лапу дохлого ворокса, и вытянул ее над собой, перекрываясь, как будто мечом блокировал атаку!