Встреча в ресте с коллективом «освободителей» вышла странной, хотя младший Соколов всяко себя настроил к драчливой троице относиться так, будто ничего не случилось, даже и к суке-Островской. Он изо всех сил старался приемлемо участвовать в дискуссии. Удивился возникшим у Васина и Островской ссадинам неведомого происхождения, рассказал, что у него такого не обнаружилось. Марципан объявил, что у него — тоже, но почему-то болела правая рука. Потом все слушали сводку, нарытую Славой из батиной головы про обстоятельства самоубийства мэра, и строили гипотезы.
Строили долго. Пашка даже нового медведя уныния схлопотал. И на хрена ему уже этот рост уровня, интересно, блин, знать?..
Игруха с украденного телефона историка, как уведомил тот же Слава, исчезла.
Гнидень повесился на канатике, которым были собраны в его мэрском кабинете шторы, около четырёх часов ночи на вторник. В то время во всём здании горсовета никого, кроме него и охранников на первом этаже, не было. Никаких причин считать, что суицид был сымитирован, у полиции не имелось, а вот с причиной дело оставалось загадочным. Основной версией считалась скорбь о пропавших без вести матери и жене, расследование исчезновения которых всё ещё велось.
Рассказывал обо всём этом Слава очень и очень мрачно.
Вообще, судя по тональности рассуждений и утреннему «визиту», подельнички Пашкины и правда были склонными к раскаянию. Даже сейчас, хотя и пары месяцев ещё не «играли».
Но как можно отсеять таких вот от братьев по разуму Завихренникова, тупо лазая по инфо?
Вот готов Пашка спорить, даже сто семьдесят девять рублей не выбрасывая, что, когда Марципан его в школе чмарил, по полу елозил и унижал всячески, он потом, вечерами, в подушку не плакал и вот таких вот встреч с сожалеющими дружками в кафехах не собирал.
То есть, делать выводы, подсматривая личную оценку собственных мудаческих поступков, — вообще не вариант. А как тогда?
Мозги сломать можно.
Почему-то казалось, что Лосев подсказал бы что-то дельное. И про поиск. И вообще по всей этой теме.
Только как его искать в среду?
Может, как-то можно через админскую учётку? Только как?..
Наконец-то консилиум постановил, что переливать из пустого в порожнее всё-таки хватит. Историка они так и так не вернут. Считать себя виноватыми или нет — остаётся на усмотрение каждого. Телефон Слава предложил обнулить до заводских настроек и выбросить, что взял на себя.
Порешили даже не жестить и друг за другом приглядывать.
Васин донёс, что Пуп недавно прокачался до сорокового уровня. Где-то он там его встретил. Пашка тут же вспомнил о телефоне Кумыжного у себя в столе, и они с Марципаном переглянулись.
Официантка принесла кружку со счётом.
Пашка полез в карман за телефоном, чтобы перевести бабла, и достал его вместе с какой-то смятой салфеткой и несколькими крупинками треклятой гречки. Да чтоб её! Прям как те высохшие иголки от новогодней ёлки, блин! Обычно батя приносил на НГ сосну, но как-то раз притарабанил именно ёлку. Она лихо высохла и стала осыпаться. Так в тот год Пашка ещё к лету сраные иголки в самых неожиданных местах ловил: то в носках застрянут, то из дивана жопу колют. Гречка, походу, решила им на смену прийти!
Островская сдвинула длинным красным ногтем две отлетевшие на стол от смятой салфетки крупинки.
Пашка оплатил счёт и великодушно заявил, что скидываться не надо.
А когда транзакция прошла, увидел в истории операций всякие магазы и ресты, в которые, видимо, захаживал, пытаясь практиковать чревоугодие, Лосев вчера вечером и сегодня. Часть была сетевая. Но некоторые… походу, вполне можно найти по названиям на карте! И так Лосева отследить. Может быть, даже прямо сейчас.
Семь минут назад тот расплатился на семь с половиной косарей в модном рестике в центре, который Пашка знал, потому что бате когда-то предложили бывшие одноклассники там встречу выпускников отмечать, и он недели две только и говорил, что о ценах и выебонах какого-то Петруши Лунькина.
Если вызвать мотор прямо сейчас… Шанс, что Лосев не свалил далеко, большой. Он, может, ещё даже и из самого реста не вышел!
— Короче, на связи! — объявил Пашка, поспешно открывая таксишное приложение. — Дела у меня.