— Нет, оставьте карту. Всё норм. Но… вы знаете… — замямлил Пашка. — Ох, Андрей Витальевич, давайте присядем? — предложил младший Соколов, не представляя, как подступиться и с чего начать.
— Удобно вам тут на улице, или, хотите, вернёмся в заведение? — учтиво предложил старый бомж.
— Да тут нормально. Вон, скамейка.
— Вот не зря вы мне, Павел, сразу понравились.
С каждым шагом Пашка всё больше привыкал к новому образу. Резанувший сразу, он вдруг оказался очень Лосеву идущим и гармоничным. Ощущение странного спокойствия рядом с этим человеком вернулось.
Такому вот сто процентов в самый раз пошло бы стать ангелом, что бы он там про ответственность не считал. А Пашка его подводит… Надо, надо предупредить, донести доходчиво! Чтобы решение принимал взвешенное. А то, считай, как то лицензионное соглашение нечитанное получается…
— Мне надо вам кое-что рассказать, — решительно начал младший Соколов, приземляясь на скамейку. — Много чего, на самом деле. И спросить, и признаться… и предупредить. Наверное, вы мне даже поверите.
— Отчего же не поверить доброму юноше? — улыбнулся Лосев.
Пашка прямо-таки почувствовал, как стремительно краснеют кончики ушей. На них поселился жар, и кровь прилила к голове. Какой же он редкостный мудила! Ну как можно, блин…
— Не такой уж я и… Короче. Если честно, то я тоже, — забубнил младший Соколов. — Ну… как Агния ваша, получается. Сделал.
Лосев склонил голову набок, повернувшись на лавке, и пристально глянул на Пашку добрыми мудрыми глазами.
— Это уж я и сам уразумел, Павел, — грустно сообщил он. — К моему огромному сожалению. Но выбор — личное дело каждого.
— Да не было у меня никакого выбора! — вырвалось у Пашки с обидой. — Я ваще не знал ни фига! Ничего. Простите, — тут же запнулся он. — Обманули меня, короче. Подсунули это всё по-хитрому.
— Там, обыкновенно, не обманывают, — возразил Лосев.
— А меня обманули! Я даже не знал, в чём участвую, вот до недавно!
— Сие, разумеется, печально, — кивнул бездомный. — Но вот какое дело, Павел. Думается мне, что отцом лжи вашего с Агнией Ауэзовной дарителя зовут не в том смысле, что сам он со своими посланцами кого обманывает, а в том, как любят сами себя обманывать люди, заключая подобные соглашения. Да и не заключая — тоже. И вот таким самообманывающимся он и вправду становится как отец родной.
— Не понял, — заморгал Пашка. — Я не знал, что, — он сглотнул и сказал это наконец-то вслух: — душу продаю. Я думал, я в игру на телефоне играю. Понимаете?
— А вы бы не продали, Павел, если бы знали всё? — склонил голову на другой бок Лосев. — Припомните себя тогдашнего да подумайте: явись вам какой рогатый посланец с договором воплоти и предложи нынешние возможности, вы бы не согласились?
Пашка замер. Даже дышать на время позабыл.
Откуда он… что…
— Чтобы перемениться, Павел, перво-наперво надобно честным стать с самим собой. А остальное само приложится, — изрёк необыкновенный собеседник.
Пашка потрясённо уставился в узорчатые плитки сквера дорогого ресторана. Всё это время он считал себя жертвой мошеннической схемы. Так было… проще смиряться с происходящим.
Впервые то, что сказал Лосев, очень ему не понравилось.
Кажется, потому, что тот был прав.
— Неприятно, понимаю, — положил вдруг бездомный руку ему на плечо. — Тут время требуется. Немалое.
— Похоже, рассказать я вам ничего уже и не могу, — выдавил, наконец, Пашка. — Вы уже всё знаете. Давно? — приподнял голову он.
— Да вот, как с Агнией Ауэзовной подружились, так она мне и стала объяснять, что сама ведает. Когда сплю на вашей удобной подушечке, — лукаво добавил Лосев.
Это был не упрёк, совершенно. Но Пашке вдруг захотелось провалиться сквозь землю, пусть бы даже и в Ад.
— Вчера вот и о вас у нас речь зашла с оказией, — присовокупил старый бездомный.
— И вы вот так вот запросто согласны не стать ангелом? — перебил младший Соколов. Чтобы убедиться, что Агния не про одного его треплется, но и про суть настоящую толком.
— Ангел, надо полагать, из меня бы вышел, пожалуй: потому как привык уж не влезать в дела окружающих, а наблюдать только, к чему их выбор приводит. Но и сочувствовал бы по всей форме. Я же вам рассказывал, Павел, как сам на выборе обжигался и отчего бросил это дело. Выходит, уж и живу в какой-то мере по-ангельски, — усмехнулся бездомный. — Но совсем без выбора нельзя, разумеется. Так что мой — помочь попавшей в беду даме. Вы не думайте, Павел, что Агния Ауэзовна меня продолжает обманывать. Она по натуре совсем не такая. И бесовка из неё потому не выйдет толком, даже если я фиаско потерплю. Она, на самом-то деле, не очень уж и годится для таких чинов. Тут, выходит, эксперимент ради моей персоны. И удачный. Радостно на сердце, Павел, оттого что жизнь моя неприметная всё-таки привела к такому положению, в котором я могу помочь хорошему человеку.