— Далеко ресторан? — поинтересовался я, — Может, карету стоит найти и доехать? Че ноги ломать-то?
— Не, какая карета, ты чего, одурел что ли? — толстяк усмехнулся и, раскинув руки в разные стороны, произнёс: — Гляди, какой город, там красота, там красота и даже здесь красота, так на кой хрен эта карета, лучше на своих двоих, чтобы как следует насладиться местными красотами, — он вдруг хлопнул себя по лбу и забубнил: — Ох, что-то у меня совсем проблема со словарным запасом, столько времени провёл в окружении пустоголовых болванов, что теперь и сам стал таким же, одни красоты у меня на языке, даже ничего толкового не могу сказать, — Саймон покачал головой и вытянул правую руку вперёд, произнеся:
— Нам вон туда, чутка до центра, а там налево, местечко не шибко-то и популярное, но еда там отменная, если ещё и старикан живой, то вообще песня, поедим и послушаем байки на всю забегаловку! — он улыбнулся и потопал вперёд, а я следом за ним, при этом искоса глядя по сторонам. Не хотелось бы, чтобы тень следил за мной и шёл по пятам. Мне хватило этого с головой, когда я жил в форпосте, этот хрен постоянно скрывался в тени и, если бы не моя способность видеть потоки небесной энергии, было бы совсем худо и не получилось бы ничего утаить от Оника и его товарищей, друзей.
Оглядевшись по сторонам, я не заметил явного следа активности небесной энергии. Значит, тень ушёл отсюда и, скорее всего, понял, что сейчас не самое лучшее время для встречи. Не важно, с ним или его хозяином.
Мы прошлись по городу, свернули налево, полагаясь на память толстяка, и оказались перед довольно интересной таверной, если её так можно назвать. «Разбитая луна» — довольно неплохое название, которое явно подходит этому захудалому месту. Если везде, куда не глянь, дома выглядят как с иголочки и видно, что за ними ухаживают, то эта забегаловка будто бы прямиком из трущоб выбралась. Покорёженные доски, на которых бесчисленное количество порезов и сколов. О запылённых и заляпанных жиром окнах говорить не стоит. Неужели толстяка привлекают подобные заведения?
Я почесал голову и посмотрел на Саймона.
— Мы не ошиблись местом?
— Нет, что ты, это дерьмо всегда выглядело так, но ты даже не представляешь, что нас будет ждать внутри! — он улыбнулся и толкнул дверь от себя, колокольчик сверху сразу же оповестил владельца о том, что кто-то вошёл внутрь. С барной стойки на нас посмотрел измученный жизнью старик, который с первого взгляда уже прожил свои лучшие годы.
Зал был до отказа забит людьми самых разных мастей. Здесь были как практики, так и алхимики со степенью. Причём очень сильные ребята. Минимальный уровень здесь — это первая стадия железной кожи, что для такого места вообще неслыханная вещь. Но не только сплошь практики и алхимики, здесь вполне себе уживаются и простые люди. А что самое интересное, так это то, что все они находятся в гармонии. Нет этого пресловутого разделения на зоны или ещё какой-то херни. Все общаются и радуются жизни, пьют и едят вкусную еду.
Мы присели у пыльного окна, ведь только здесь стол и был свободен. К нам сразу же подошёл старичок, прихрамывая на одну ногу. Он положил на стол нечто, напоминающее меню, и хриплым голосом произнёс:
— Толстый ублюдок, ты не заплатил за выпивку в прошлый раз!
— Я? Я за всё платил, тощий ты мертвец! — Саймон выдал это с максимально серьёзным лицом. Он хмуро смотрит на владельца этого места, словно вот-вот встанет и разорвёт того на куски.
— Ублюдок, ты рвал когти из города, когда тебе было заплатить! У меня чуть бар не закрылся, когда ты медяк не додал! Думаешь, всё это шутки? — воскликнул старикан. Из беззубого рта вырвался целый шквал слюны, который упал на лицо Саймона, но тот без тени сомнения или отвращения быстро стёр её ладонью и произнёс:
— Сарая ты клюшка, говорю же, что всё отдал! Скупой ты кусок мёртвого мяса! — воспротивился толстяк. Он вел себя очень агрессивно и стоял на своём, но старик оказался тем ещё калачом. Я уже думал, что они подерутся здесь и сейчас, но внезапно они оба замолчали, улыбнулись и рассмеялись на всю забегаловку. Следом Саймон встал и крепко обнял старого бармена, а тот ответил ему тем же.
— Чёртова ты старая клюшка, я думал ты уже помер давно, но смотрю, забегаловка твоя всё ещё процветает, — произнёс толстяк, утерев слёзы, которые выступили от смеха.
— Ага, помрёт моя родненькая, не дождёшься, боров ты розовощёкий! — старец махнул рукой и скорчил рожу в ответ на слова мужчины, — А ты? Тот пацан, который с дуру попёрся на экзамен? — вдруг он перевёл свой мутный взгляд на меня и прямо спросил о том случае в ассоциации алхимиков.