Он стоял и смотрел на убогий рудник, на серое небо, на чахлый лес вокруг. В его голове уже строилась новая таблица. «Точки роста». Их было до смешного мало. Лес — но его рубить надо с умом, иначе получишь эрозию почв. Река — но мельница разваливается. Поля — но нужны реформы, которые упрутся в стену непонимания.
И тогда его взгляд упал на группу рудокопов, которые сидели на корточках и что-то ели из общей миски. Они ели какую-то серую, неприглядную кашу. Но один из них, заметив взгляд барона, испуганно сунул руку за пазуху, прямая какой-то кусок.
— Что у тебя? — спросил Сергей.
Рудокоп, трясясь от страха, протянул ему черный, затвердевший ломоть.
— Хлеб, мессир… Из запасов. Прости…
Сергей взял ломоть. Он был тяжелым, как камень, и имел странный, слегка сладковатый запах.
— Из чего это?
— Из драккорня, мессир, — прошептал Борк. — В лесу его много. Месим с мукой, чтоб сытнее было. Без него — с голоду сдохнешь.
Сергей повертел в руках «хлеб» из драккорня. Его «Excel» выдал новую, неожиданную строку. «Ресурс: Драккорень. Назначение: неизвестно. Потенциал: неясен».
Возможно, это была просто местная похлебка из лебеды. А возможно — нечто большее. В мире, где есть магия, даже сорняк мог оказаться ценным ресурсом.
Он сунул черный ломоть в карман.
— Покажите мне, где он растет.
Драккорень, как выяснилось, рос повсюду. Неприхотливый, цепкий сорняк с широкими листьями цвета грязной бронзы и толстыми, мясистыми корнями, уходящими глубоко в землю. Он заполнял обочины дорог, пустоши, вырубки — все места, где обычные культуры не выживали.
Борк, кривой рудокоп, с опаской показал Сергею несколько зарослей на опушке леса, недалеко от рудника.
— Он живучий, мессир, — пояснил он, выдергивая растение с корнем. — Его и скот-то ест неохотно, горький. Но люди… люди жрут. Когда нечего больше. Чистишь, сушишь, мелешь в муку. Хлеб получается тяжелый, как глина, но сытный. Только живот потом пучит, и в зобе комом встает, если один его есть.
Сергей взял в руки корень. Он был прохладным и влажным, на срезе выделял млечный, липкий сок. Его аналитический ум лихорадочно работал.
Ресурс: Драккорень.
Доступность: Высокая. Растет на неплодородных землях.
Пищевая ценность: Сомнительная. Высокое содержание клетчатки? Возможно, крахмала.
Побочные эффекты: Проблемы с пищеварением.
Потенциал: Неясен. Требуется исследование.
— Его только в пищу используют? — спросил Сергей.
— А что с ним еще делать? — искренне удивился Борк. — Дрова не годится, не горит толком. Соком этим раны моют, вроде как гной вытягивает, но не сильно помогает.
Сергей кивнул и приказал набрать мешок этих корней. Возвращаясь в замок, верхом на своей кляче, он обдумывал эту загадку. Мир, в котором он оказался, явно обладал магией. Логично было предположить, что и флора здесь могла иметь необычные свойства. Возможно, драккорень был не просто сорняком, а чем-то поинтереснее. Или, если подойти к делу с научной, точнее, инженерной точки зрения, из него можно было извлечь что-то ценное. Крахмал? Спирт? Клей?
В замке его ждал новый сюрприз. У ворот стояла нарядная, хоть и покрытая пылью дорожная карета, запряженная парой сытых коней. Возле нее толпились несколько слуг в ливреях с незнакомым гербом — скрещенные ключи на лазурном поле.
Бернхард, встретивший его у конюшни, был бледен и взволнован.
— Мессир! К вам посланец от банкирского дома «Альбани»! Сам старший клерк, мессир Лоренц!
«Банкиры, — мгновенно просигналил внутренний радар Сергея. — Нагнали своих коллекторов. Быстрее, чем я ожидал».
Он спокойно слез с лошади и отряхнул дорожную пыль с камзола.
— Где он?
— В малом зале, мессир. Я предложил ему вина, но он отказался. Сидит и молчит.
— Хорошо. Пусть подождет еще пятнадцать минут. А ты проводи меня в мои покои. Мне нужно привести себя в порядок.
Он видел, что Бернхард готов расплакаться от такого непочтения к важному гостю, но подчинился. В своих покоях Сергей не стал переодеваться в что-то парадное — все лучшее было продано. Он лишь умыл лицо и руки ледяной водой из кувшина, смыв пот и дорожную грязь. Важно было показать не роскошь, а уверенность. Банкиры чуют страх, как акулы — кровь.
Через положенное время он вошел в малый зал. За столом сидел худой, сутулый человек в темном, безупречно сшитом камзоле. Его лицо было непроницаемой маской, а пальцы с длинными, идеально чистыми ногтями перебирали лежащий перед ним пергамент — долговое обязательство. Это был Лоренц. Типичный «киллер в белых воротничках», каких Сергей видел сотни в своих прошлых аудиторских рейдах.