— Мессир Лоренц, — произнес Сергей, подходя к столу. — Прошу прощения за задержку. Проводил инспекцию своих активов.
Лоренц медленно поднял на него глаза. Взгляд был холодным, безразличным, как у бухгалтера, просматривающего опись конфискованного имущества.
— Барон фон Хартвиг. Рад, что вы смогли найти для меня минутку. Надеюсь, инспекция прошла успешно? — его голос был ровным, без эмоций.
— Показывают потенциал, — уклончиво ответил Сергей, садясь напротив. — Чем могу быть полезен?
Лоренц положил ладонь на пергамент.
— Срок выплаты по вашему обязательству истекает через одиннадцать дней. Сумма — пятьдесят тысяч крон. Я прибыл, чтобы обсудить… технические детали передачи залоговых территорий в собственность банкирского дома «Альбани», дабы избежать судебных издержек и неприятных формальностей.
Он говорил так, будто дело уже было решенным.
— Вы слишком пессимистичны, мессир Лоренц, — Сергей улыбнулся тонко, почти невидимо. — Я не собираюсь передавать вам свои земли.
Лицо клерка не дрогнуло, но в глазах мелькнула искорка легкого интереса, как у ученого, обнаружившего отклонение в поведении подопытной мыши.
— Это… не вопрос намерений, барон. Это вопрос цифр. У вас нет денег. Ваш Замковый удел не приносит дохода. Ваши долги превышают стоимость всех ваших активов, если оценивать их по рыночной стоимости. Это банкротство. Чистая арифметика.
«Чистая арифметика», — мысленно усмехнулся Сергей. Вот он, корень конфликта. Его системный анализ против их примитивной бухгалтерии.
— Рыночная стоимость — понятие изменчивое, — парировал Сергей. — Сегодня участок стоит десять крон, а завтра, если найти на нем источник целебной воды или залежи ценных руд — десять тысяч. Вы оцениваете то, что видите. Я же оцениваю потенциал.
— Потенциал? — Лоренц едва заметно улыбнулся. — Потенциал ваших разорившихся крестьян? Или потенциал вашего рудника, из которого уже два года добывают одну пустую породу?
«Значит, разведка у них работает, — мгновенно зафиксировал Сергей. — Им известно про проблемы с рудником».
— Разные бывают потенциалы, — Сергей откинулся на спинку стула. — Я, например, провел небольшой аудит вашей деятельности в регионе. Банкирский дом «Альбани» активно скупает долги мелких баронов в приграничье. Интересная стратегия. Как будто кто-то знает, что скоро эти земли резко подорожают. Например, из-за изменения границ после возможной войны.
Да, Сергей был готов к этой встрече.
Теперь Лоренц перестал улыбаться. Его глаза сузились. Он не ожидал, что этот мажор-пьяница способен на такой ход.
— Это опасные предположения, барон. Не советую распространять их.
— Я и не собираюсь. Я лишь хочу сказать, что ваша «чистая арифметика» не учитывает политический фактор. И человеческий. Я не намерен просто так отдавать свою землю. Я буду оспаривать каждую букву в суде. Привлекать свидетелей, что заем был дан под грабительские проценты пьяному человеку, не отдававшему отчет в своих действиях. Это надолго заморозит процесс. А в условиях предвоенной нестабильности — кому нужны судебные тяжбы из-за клочка бесполезной, как вы считаете, земли?
Он сделал паузу, давая словам впитаться.
— Я предлагаю вам альтернативу. Не отсрочку. Реструктуризацию долга.
Лоренц смотрел на него с новым, пристальным вниманием. Игра внезапно изменилась.
— Реструкту… что?
— Мы меняем условия, — терпеливо объяснил Сергей. — Вы не получаете свои земли сейчас, но вы получаете гарантии большего дохода в будущем. Я предлагаю вам стать… инвестором. Не кредитором, а партнером, вкладывающимся в развитие перспективных земель.
Лицо Лоренца выражало ледяное недоумение. Так мог бы выглядеть монах-схоласт, услышавший теорию эволюции.
— Вы предлагаете банкирскому дому «Альбани»… дать вам еще денег? — произнес он с оттенками глубочайшего сарказма.
— Нет. Я предлагаю вам конвертировать часть долга в долю в будущих доходах. Например, от разработки того же рудника. Или от нового производства, которое я планирую наладить. Скажем, двадцать процентов долга мы списываем в обмен на десять процентов прибыли от добычи и переработки драккорня на ближайшие пять лет.
Лоренц несколько секунд молчал, переваривая эту неслыханную наглость. Пот он медленно поднялся.
— Вы предлагаете мне вернуться к моим патронам и рассказать, что барон Артур фон Хартвиг, промотавший все состояние, предлагает расплатиться с нами… долей в деле по производству хлеба из сорняка? — в его голосе впервые прозвучали живые эмоции — смех и ярость. — Меня поднимут на смех! Выгонят с позором!