— Возможно, — согласился Сергей. — Но передайте им и вот что. Через полгода, когда этот «сорняк» начнет приносить первую прибыль, те, кто сейчас посмеется, будут кусать себе локти. А те, кто рискнул, — получат свой процент. Риск — дело благородное. Особенно в банковском деле. Не так ли?
Он встал, давая понять, что аудиенция окончена.
— Подумайте, мессир Лоренц. У вас есть одиннадцать дней. Мое предложение действует до конца недели. После — я начну готовиться к суду.
Лоренц встал. Его маска бесстрастия дала трещину. Он был явно взбешен и одновременно ошеломлен. Он молча собрал свои бумаги, кивнул ледяным кивком и вышел, не сказав больше ни слова.
Сергей остался один в зале. Подойдя к окну, он увидел, как карета Лоренца, подпрыгивая на колдобинах, покидает его владения. Он понимал, что шансы, что банкиры согласятся, были ничтожны. Но это было и не нужно. Главная цель была достигнута — посеять сомнение, выиграть время и показать, что он — не тот безвольный мот, с которым имели дело раньше.
Он потянулся в карман и вынул тот самый черный ломоть хлеба из драккорня. Он разломил его пополам. Теперь все зависело от этого горького корня. Нужно было срочно найти алхимика или кого-то, кто разбирался в местной «ботанике». Нужно было превратить этот сорняк в золото. Или, на худой конец, в приемлемое топливо для экономического рывка. Игра с нулевым стартовым капиталом продолжалась.
Найти алхимика в его захолустье оказалось задачей почти невыполнимой. Как выяснилось, люди, сведущие в травах и зельях, предпочитали селиться поближе к городам, где был спрос на их услуги со стороны богатых купцов, знати и военных. В радиусе трех дней пути был лишь один такой специалист — некий старик Золтан, живший отшельником на краю Зачарованного Леса, что считался местом, мягко говоря, недобрым.
Бернхард, узнав о намерении барона посетить того, чуть не хватился за сердце.
— Мессир, да вы с ума сошли! Золтан… он не в себе! С ним и говорить-то никто не может, он бормочет что-то непонятное, глаза у него безумные! И лес тот… туда и охотники-то заходят редко. Твари там странные, да и тропинки сами перемещаются, говорят.
— Тем интереснее, — отрезал Сергей, чей научный интерес уже перевешивал суеверный страх. — Приготовь мне провизию на два дня и самого надежного провожатого. Гунтера.
Капитан стражи, получив приказ, помрачнел, но спорить не посмел. Через пару часов они выехали — Сергей на своей кляче, Гунтер — на крепком боевом коне. Капитан был облачен в свои лучшие, начищенные до блеска доспехи, а с плеча у него не отстегивалась тяжелая боевая секира.
Дороги, как таковой, не было. Они двигались по звериным тропам, ориентируясь на смутные указания, полученные от одного из дровосеков. Воздух в лесу стал гуще, запах хвои и влажной земли сменился на странный, сладковато-гнилостный аромат незнакомых цветов. Деревья будто стали выше и причудливее, их ветви сплетались в подобие арок, сквозь которые едва пробивался солнечный свет. Было тихо, слишком тихо — не слышно было ни птиц, ни насекомых.
— Колдовское место, — мрачно проворчал Гунтер, не выпуская из руки рукоять секиры. — Не к добру мы сюда пожаловали, мессир.
Сергей не ответил. Он наблюдал. Его ум фиксировал аномалии: странное свечение мха на северной стороне деревьев, капли жидкости на листьях, отдававшие металлом, камень правильной сферической формы, лежащий посреди поляны. Это не было похоже на хаос дикой природы. Это напоминало систему. Непонятную, чуждую, но систему.
Избушка Золтана оказалась такой, как ее описывали — покосившейся, поросшей мхом и грибами, с кривой трубой, из которой валил едкий, разноцветный дым. Вокруг на палках висели пучки сушеных трав, кости неведомых существ и глиняные. Воздух звенел от запахов — кислых, горьких, сладких до приторности.
Когда они подъехали, из двери высунулась голова. Лицо, испещренное морщинами, с длинным, кривым носом и глазами невероятно яркого, почти безумного голубого цвета.
— Кто?! — проскрипел старик. — Чужаки! Вон!
— Я — барон фон Хартвиг, — сказал Сергей, слезая с лошади. — Мне нужен ваш совет.
— Барон? Пф-ф! — старик фыркнул, и его голова исчезла в дверном проеме. — Какие тут бароны! Мне платит герцог Раймонд за обереги от порчи! Убирайтесь!
Сергей вздохнул и вынул из торбы тот самый черный хлеб из драккорня.
— Я заплачу вам серебром. За анализ этого растения.
Голова снова появилась. Глаза Золтана сузились, уловив конкретное предложение.
— Серебро? Покажи.