— Будь это выброс, нас всех уже размазало бы по стенам. Тут что-то другое.
Их голоса затихли, удаляясь. По спине пробежал холодок. Служащие искали причину и не находили.
А в груди по-прежнему тлело жжение, как тихий отголосок магического шторма, что едва не разорвал меня изнутри. Напоминание, что выбор на самом деле был лишь иллюзией.
✻✻✻
Начальник управления следственного изолятора и по совместительству дознаватель Алексей Николаевич Окороков сидел в своём кабинете, схватившись за голову.
«Черт знает что», — думал он, глядя на разложенные на массивном столе бумаги.
После того как он организовал обыск в квартире подозреваемого по делу «Архангельского мясника», и все улики, указанные этим странным заключённым, были найдены, руководство решило поднять все нераскрытые дела за последний квартал и отдать на пересмотр не кому-нибудь, а именно Окорокову.
— Молодец, — похвалил его министр внутренних дел Бажанов Сергей Игнатьевич, бодро хлопнув по плечу, — надеемся на тебя!
— Служу Императору! — вытянувшись в струнку, насколько позволял выпирающий живот, отрапортовал Окороков.
И угораздило же посадить этот самородок в двенадцатый изолятор. Наверняка заключённый пускает слюну на подбородок после первой же ночи в проклятой камере.
— Вот я идиот, — бубнил Николаевич, поднимая очередную папку с делом. — А ведь мог неплохо заработать на его таланте, да и по служебной лестнице подняться.
В этот момент здание следственного изолятора неожиданно тряхнуло от взрыва. Очередной «фантомный скачок», как уже окрестили это явление стражники. Ни причин, ни следов. Одна головная боль.
Дознаватель выбежал в коридор, где уже со всех ног неслись солдаты, направляясь в пятый отсек тюремного корпуса.
— Петрушка, что там? — крикнул он светловолосого паренька, как раз пробегающего мимо.
— Третья руна слетела, — на ходу бросил тот, отдавая честь начальнику.
— Афанасьева позови ко мне! — крикнул Окороков вслед.
— Да вы что, Алексей Николаевич, он же того… — присвистнул Петрушка, крутя у виска.
— А… ну да, — вспомнив прошлый инцидент, произнёс дознаватель. — А кто у нас там сегодня в ночную?
— Белозёров, — ответил парень.
Окороков кивнул и, тяжко вздохнув, потопал обратно в кабинет.
— Алексей Николаевич, а что с заключённым из двенадцатой камеры делать? Может, его перевести?
Дознаватель остановился и, повернувшись к парнишке, удивлённо спросил:
— Он что, ещё жив?
— Так точно, господин начальник! — бодро ответил Петрушка, задорно улыбаясь.
— Ко мне его! Срочно! — заорал Окороков, выпучив глаза.
Глава 5
В кабинете Окорокова пахло жареным мясом и луком. Дознаватель сидел за массивным столом, уткнувшись в тарелку. На ней лежали два пирожка, из которых сочился бурый сок, яичница с толстыми сосисками и кольца колбасы, из которых на стол капали прозрачные капли жира.
Он ел без приборов, зажав пирожок в руке, и чавкал так, будто это было его последнее земное удовольствие. Рядом, на кипе документов, лежала засаленная тряпка, об которую мужчина периодически вытирал пальцы, чтобы снова потянуться за едой.
Николаевич не повернул головы, когда меня втолкнули внутрь. Я стоял, слушая, как он с наслаждением обсасывал каждый палец.
— Ну что, мой гениальный «немаг»? — наконец произнёс дознаватель, откидываясь на спинку кресла и с удовлетворением наблюдая, как я пытаюсь не смотреть на его завтрак. Голос у мужчины был спокойный, ласковый, но в нём легко угадывалась ядовитая усмешка. — Выспался в двенадцатой камере? Тихие там ночки, уютные… Говорят, к некоторым постояльцам даже гости заглядывают. Особенные.
Меня будто окатило ледяной водой.
Он знал.
Он прекрасно знал про Александра Аверина и его ночные визиты. Значит, в эту камеру меня посадили не случайно.
— Отдыхал, господин дознаватель, — ответил я, опустив взгляд и изображая покорного дурачка.
— Рад за тебя. Значит, мозги на месте?
Я не ответил.
Мужчина лениво потянулся к тряпке, вытер рот и бросил её обратно на стол, прямо на какую-то служебную записку.
— А то начальство оценило мою работу по делу «мясника», — он натянуто улыбнулся. — Вот ещё дел подкинули.
Окороков достал из кипы бумаг пару папок и пододвинул к себе.
— Тыры-пыры, разобраться надо. А ты, выходит, теперь как карточный шулер, играющий за меня. Смекаешь?
Внутри всё закипало от этой наглой, сытой самоуверенности. Он не сказал ни слова благодарности, хотя по тому, как дознаватель сейчас разговаривал, было ясно, что «мясника» поймали по моим наводкам.