Внутри меня кипела первобытная ярость. Каждый удар, каждый блок совершался лишь для того, чтобы расчистить путь к Лютому. Тело гудело от усталости, каждый мускул рвался от напряжения. Наконец до бандита оставалось пару шагов.
Противник злорадно смотрел на меня, с громким щелчком разминая костяшки пальцев. Его поза была полна презрительного спокойствия, но в глазах плясала жгучая ненависть.
— Ну что, птенчик, наигрался? — голос врага звучал глухо сквозь стиснутые зубы. Он медленно разжал руки, и пальцы сомкнулись на рукояти заточки, торчащей за поясом. — Покажи, на что способен баронский выкормыш.
В ответ я лишь стиснул окровавленную трубу, сплевывая на пол скопившиеся сгустки крови. Мы сошлись в центре коридора, в самой гуще ожесточённых боёв. Свист магических дубинок стражников, дикие вопли дерущихся и грохот сломанных замков создавали дикую какофонию вокруг.
Удар Лютого был сильным, но неуклюжим. Острое лезвие просвистело в сантиметре от виска. Тело среагировало само. Я вошёл под удар, прижал его руку с заточкой к груди и, развернувшись, швырнул Лютого через бедро. Он грохнулся о каменный пол, но мгновенно откатился, поднимаясь на ноги.
Мимо нас, спотыкаясь, пронёсся окровавленный стражник, за которым гнались трое заключённых. На нас никто не обратил внимания. В этом аду каждый дрался за свою шкуру.
— Сука! — выдохнул Лютый с нарастающей яростью.
В его глазах появился азарт охотника, встретившего достойного зверя. Он сменил хватку на заточке. Движения стали плавными, профессиональными.
Следующая атака была уже смертельно опасной: два быстрых тычка в горло и пах. Я едва парировал трубой, подставив её под вооружённую руку противника и с силой провернув. Раздался приглушённый хруст. Лютый вскрикнул, пальцы непроизвольно разжались, и заточка с лязгом отскочила в сторону. Он схватился за повреждённую руку, лицо исказилось от ярости и боли.
В следующее мгновение бандит ринулся на меня с воем раненного зверя. Мои удары отскакивали, почти не причиняя вреда. Противник давил, вынуждая отступать.
— Попался, барчук! — прижав меня к стене, прошипел Лютый.
Его гнилостное дыхание ударило в нос. Где-то совсем рядом с грохотом рухнула каменная балка, подняв облако пыли, но внимание врага было приковано только ко мне. Пальцы вцепились в шею, сжимаясь с железной хваткой. Тёмные пятна поплыли перед глазами. В ушах зазвенело. Силы были на исходе.
— «Щит ветра», — почти беззвучно прошипел я, уперев руку в грудь противника.
Воздух между нами дрогнул. Раздался короткий сокрушительный хлопок, будто лопнул огромный пузырь.
Лютого отшвырнуло в сторону, его железная хватка разомкнулась. Он отлетел на пару шагов, тяжело рухнув на колени. Из носа и ушей тонкой струйкой побежала кровь. В глазах на миг полыхнул животный страх, тут же сменившись дикой ненавистью.
Я судорожно глотнул воздуха, давясь им, как утопающий. Горло горело, но в груди вместе с болью разливалась знакомая волна магической истомы.
Кто-то из людей Лютого ударил меня по рёбрам чем-то тяжёлым. Миг ослепительной боли. Я покачнулся, теряя шаткое равновесие. Пространство на мгновение поплыло, окрасившись в багровые тона.
Прислонившись к холодной стене, я отчаянно пытался прийти в себя. Сквозь пелену боли я видел, как по коридору, не обращая на нас внимания, прокатились трое сцепившихся в смертельной схватке людей. Краем глаза уловил мимолётное движение. Пальцы Лютого, сложенные в молот, обрушились мне на ключицу. Раздался приглушённый мерзкий хруст. Я сполз по стене на пол, едва удерживая ускользающее сознание. Левая рука повисла плетью.
— Всё, конец! — торжественно проревел Лютый, надвигаясь на меня для решающего удара.
Глава 7
На сопротивление не было ни времени, ни сил. Только ярость и бешеный инстинкт выживания.
Правая рука неожиданно нащупала на полу рукоять брошенной Лютым заточки. Не целясь, я оттолкнулся от стены, вкладывая в движение остатки сил, и, вместо того чтобы уворачиваться, вонзил лезвие в шею противника.
Лютый замер на ходу. Его торжествующий рёв обернулся булькающим хрипом. На грязной рубахе проступила алая струйка. Сначала на груди, потом, пока бандит медленно, не веря опускал взгляд, она поползла вниз, к животу.
Противник качнулся вперёд и рухнул на колени, а затем упал лицом в липкую от грязи и крови каменную пыль.