Ещё несколько минут я продолжал сидеть, тяжело дыша и прижимая здоровой рукой повреждённую ключицу. Внутри всё горело. От боли. От потраченной магии. От осознания того, что я только что переступил черту. Но выбора не было. Я выживал — и это главное.
Каменный пол вновь содрогнулся от сильного удара, поднимая клубы пыли. Нужно уносить ноги, пока тут всё окончательно не развалилось на кусочки.
Оглянувшись по сторонам, я увидел, как заключённые отчаянно сражались со стражниками, являющимися помехой на пути к главной цели — свободе. В этом хаосе, где каждый дрался за свою жизнь, смерть одного главаря ничего не значила.
Пользуясь суматохой, я незаметно стал пробираться сквозь толпу. Каждый шаг отдавался огненной пульсацией в плече. Заключённые меня будто не замечали, обтекали, как камень посреди реки, но я чувствовал на спине тяжесть чужих удивлённых взглядов. Я шёл не к выходу, а назад, к камере Александра.
— Далеко собрался? — услышал я чей-то голос за спиной.
Обернулся, с брезгливым отвращением рассматривая одутловатую фигуру дознавателя.
— Алексей Николаевич?
Он стоял, широко расставив ноги и заложив руки за спину. Мундир, натянутый на выпирающий живот, казался бесформенным барабаном с блестящими пуговицами. А маленькие свиные глазки были неподвижны.
Окороков медленно, с некоторым усилием вынул руки из-за спины. Одна из них сжимала короткую толстую дубинку с магическим наконечником. Дознаватель постучал ей по ладони. Звук был негромкий, но отчётливый, заглушающий на мгновение гул побоища.
[Рунная последовательность: «Телекинез». Копирование: 41%]
Я сделал резкий, почти отчаянный жест рукой. Дубинка дёрнулась и, описав короткую дугу, с глухим стуком упала в паре шагов от Окорокова. Эту рунную последовательность я до сих пор не выучил до конца, и, честно говоря, удивился, что получилось хоть как-то.
— Да кто ты такой? — уставившись на меня, прошипел дознаватель.
Впервые я увидел в его глазах откровенный страх, прикрытый слабым слоем ярости. Мужик сделал шаг назад, его спина наткнулась на стену.
— Тот, кому надоели твои игры, — мой голос прозвучал глухо, но чётко. — Открывай камеру Аверина.
— Не могу, — Окороков затряс головой, жирный подбородок задрожал. — Там руны… Мне не хватит сил.
Я поднял руку, чувствуя, как остатки энергии сгущаются в ладони. Тусклая искра затрепетала на кончиках пальцев.
— Подумай ещё раз.
Глаза дознавателя метнулись к дрожащей дубинке на полу, а потом к двери камеры. Что-то в нём сломалось.
— Ладно… ладно, чёрт! — Окороков судорожно полез в карман, доставая связку рунных ключей. — Но всё равно ничего не получится…
Ключ с багровым кристаллом дрожал в потных пальцах, когда мужчина поднёс его к замочной скважине. Интерфейс тут же отсканировал очертание руны, нанесённой на кристалл. Взгляд тестировщика сразу выхватил знакомый узор.
Вот оно! То самое недостающие звено, чтобы сложить этот чёртов пазл.
[Обнаружена блокирующая руна 5-го уровня «Узы безмолвия». Доступ активирован]
Металл зашипел, будто раскалённый. Четыре руны уже были неактивны, а вот пятая переливалась тусклым светом.
— Пятую… — Окороков бросил на меня испуганный взгляд. — Только верховный маг может…
Я оттолкнул мужчину в сторону. Интерфейс отчаянно работал, копируя новую рунную последовательность.
— Ты не можешь! — захрипел Окороков. — Ты же не маг!
На сомнения времени не оставалось. Закрыв глаза, я отыскал в памяти последний урок Александра, рисующего в воздухе не просто жест, а трёхмерную спираль с двойным изломом, где каждый изгиб был сложным руническим символом.
Мои пальцы повторили этот танец. Сначала ничего. Потом воздух перед дверью заструился как марево над раскалённым камнем.
— Ты не можешь! — захрипел Окороков.
Он был прав. Это было похоже на попытку протаранить стену головой. Руна тянула из меня энергию судорожными толчками, выжигая жилы. Из носа пошла кровь. Но я видел: руна дрогнула.
Вместо того чтобы остановиться, я вдохнул глубже и вложил в жест всё, что только мог. Не старался контролировать. Просто вывернул себя наизнанку.
[Руна 5-го уровня «Узы безмолвия». Достигнуто 100%. Копирование завершено]
Воздух взревел. Невидимый кулак ударил в дверь. Дерево почернело и обуглилось по краям. По поверхности пошли паутины голубых молний. Пятая руна взорвалась с оглушительным треском ломающегося хрусталя, осыпав нас осколками чистой энергии.
Дверь отворилась.
В лучах тусклого света, закованный в стальные цепи, висел Александр Аверин. Он совершенно не походил на того человека, что являлся ко мне во сне. Болезненная худоба, чёрные круги под глазами, кожа натянута на скулы, словно пергамент.